Маркиз де Сад родился 2 июня 1740 года в Париже и в первые четыре года жизни знал мало материнской ласки, а затем был отправлен на воспитание своему дяде, аббату д’Эбрей. Недаром говорят, что первые впечатления детства самые сильные. Аббат, хотя был достаточно просвященным человеком для XVIII века, отличался распуством, и даже умудрился попасть в тюрьму за разврат. Потом этот путь повторит прилежный племянник. Будущий основатель садизма отметит позже в своих воспоминаниях разгульный образ своего дяди: “ ... несмотря на свой сан, он постоянно держит при себе двух девок, его дом похож то ли на сераль, то ли на бордель”. После окончания колледжа, а затем кавалерийской школы, маркиз получает офицерское звание и участвует в Семилетней войне. В 20 лет, в чине капитана кавалерии маркиз вышел в отставку и женился на богатой невесте - девице Рене-Пелажи де Монтрей. 15 мая 1763 года был подписан брачный контракт, а уже в октября разразился первый скандал, в котором де Сад продемонстрироал французскому обществу основные положения нового сексуального напраления - садизма во всей его красе. Восемнадцатого октября молодой капитан пргласил к себе “позабавиться” 20-летнюю проститутку Жанну Тестар и вместо традиционного полового акта предложил ей сначала отстегать ее плетьми, а потом проделать ту же процедуру с ним самим. Девица отказалась, но маркиз принудил ее проделать все по сценарию, придуманному им самим, после чего избитая до крови проститука обратилась в полицию. Де Сада посадили в тюрьму, откуда он вышел через две недели при помощи влиятельных родственников, с фальшивым раскаяньем на устах и планами новых сексуальных экспериментов в голове. Внешне он остепенился, завел, как тогда было принято, любовниц и стал более или менее прилежно выполнять супружеские обязанности. Однако в апреле 1767 году разразился новый скандал.Незадолго до этого де Сад пригласил к себе некую Розу Келлер “поработать горничной с небольшими дополнительными обязанностями”. Когда Роза прибыла в дом маркиза, он заставил ее раздеться, после чего привязал к кровати лицом вниз и стал безалостно избивать сначала хлыстом, а потом тростью. Кровавые раны заливались горячим воском, после чего экзекуция продолжалась. В конце концов женщине удалось убежать, в дело опять вмешалась полиция, и хотя семья маркиза откупилась от показаний Келлер огромной суммой в 2400 ливров, судебное дело не было закрыто. Это происшествие, приукрашенное слухами и сплетнями (народная молва утверждала будто бы в саду у маркиза нашли человеческие кости, что число его жертв исчислялось десятками и сотнями и т. п.) наделало много шуму в обществе. Маркиз де Сад был вынужден уехать в свой замок на юге Франции, однако не только не утихомирился, а, наоборот, дал полную волю своей сексуальной фантазии.
В 1772 году лакей маркиза Лятур по приказанию своего хозяина привез в замок из Марселя четырех портовых проституток в возрасте от 18 до 23 лет. Девицы не подозревали, в каких сложных ритуалах им предстояло участвовать, но когда поняли, было уже поздно. Маркиз де Сад избивал их сам, а также требовал, чтобы они били его специальной плетью, снабженной острыми гвоздями. Затем ужасная плеть была заменена ивовыми прутьями, которыми наносились многочисленные удары как самому де Саду, так и девицам. Между избиениями проходили различные комбинации секса, в которых участвовали маркиз, его лакей и другие лица. Для возбуждения чувственности маркиз использовал конфеты со специальной начинкой из шпанской мушки - основным возбуждающим средством того времени. Иногда он угощал такими “конфетками” и более приличных гостей из числа местных дворян, после чего чинные приемы превращались в разнузданные оргии. В конце концов не без помощи католической церкви де Сада схватили и приговорили к смерти, однако ему удалось бежать.
В 1774 году в связи с восхождением на трон Франции нового короля он был прощен, и это еще больше уверило маркиза в своей безнаказанности. При помощи опытной сутенерши, и при активном участии своей жены Рене-Пелажи маркиз начал устраивать в своем родовом замке новые оргии с участием малолетних девушек, мальчиков и даже монахов местного монастыря (!). Наконец, теща маркиза не вынесла всей этой мерзости и устроила так, что де Сада посадили в тюрьму. Заключение продлилось гораздо дольше, чем мог предполагать маркиз - многие годы. За это время он пристрастился к литературе - благо в тюрьме делать было нечего - и за долгие годы заключения (в общей сложности более четверти века) он создал множество романов, главным из которых считается “120 дней Содома”. Надо сказать, что и другие произведения маркиза написаны не для слабонервных людей - например, роман “ Жюстина, или Несчастие добродетели”, отрывок из которого приводится ниже:
“Разрешите мне утаить от вас часть отвратительных поступков, на которые распутство может толкнуть отъявленных негодяев. Пусть ваше воображение дорисует, как они переходят от женщины к женщине, сравнивая, сопоставляя, обсуждая... Начало дает только слабое представление о кошмаре, который мне пришлось испытать впоследствии.
- Вперед, - провозгласил наконец Северино, не в силах больше сдерживаться, - пусть каждый насладится ею, как пожелает.
Негодяй распластывает меня на канапе в позе, благоприятствующей его мерзким намерениям - при этом два монаха держат меня. Он стремится получить удовольствие преступным и извращенным способом, который уподобляет нас противоположному полу и унижает наш собственный. Однако то ли потому, что оснастка этого бесстыдника слишком несоразмерна, то ли потому, что Природа возмущается во мне при одной только мысли о подобном соединении, преодолеть сопротивление ему не удается. Он делает попытку за попыткой, но безуспешно... Он налегает, разрывает... все напрасно. Ярость этого монстра обрушивается на меня, он меня бьет, щиплет, кусает. Это вдохновляет его на новые попытки, мое ослабевшее тело поддается, таран проникает внутрь. Я испускаю ужасающие крики, пока он полностью овладевает мною. В конце концов, Северино, как змея, выпустившая яд, лишается сил, - уступает, плача от ярости, усилиям, которые я предпринимаю, чтобы от него освободиться. Никогда в жизни не испытывала я такой боли.
Ко мне подскакивает Клемент, держа розги, его глаза сверкают вероломством.
- Ну, настоятель, я отмщу за вас, - обращается он к Северино, - я проучу эту наглую девку за то, что она осмелилась противиться!
Держать меня уже нет нужды. Он перебрасывает меня через колено, придавливая живот, и его взорам открываются излюбленные им части тела. Сначала Клемент бьет несильно, но это только прелюдия, вскоре, разъярившись, этот ублюдок начинает хлестать что есть силы; его удары обжигают мои бедра и поясницу. К этой жестокости мучитель смеет присоединять любовь: он впивает своим ртом мои стоны, которые исторгают причиняемые им страдания... Он слизывает текущие по моему лицу слезы, целует меня, угрожает, ни на минуту не прерывая экзекуции. Все это время одна женщина, опустившись перед ним на колени, поглаживает его обеими руками, и чем лучше ей это удается, тем сильнее удары, обрушивающиеся на меня. Я чувствую, что еще немного, и он рассечет меня на части, но ничто не предвещает конца моих страданий. На мне нет живого места. Но Клемент непоколебим. Вожделенный финал наступает от бредовой фантазии монаха: моя грудь оказывается во власти этого палача, он кусает ее и... это приносит желаемый результат. Все сопровождается страшными воплями и проклятиями. Ослабевший Клемент передает меня Иерониму”.
Надо сказать, что это еще не самые впечатляющие места из сочинений маркиза де Сада, но они дают возможность судить об общем тоне и стиле его произведений.