Главная
Блоги
  Войти
Регистрация
     


Психология жизни

Последние 7, 30 поступлений.
Как полюбить себя и обрести успех в жизни
Вернись я все прощу
Переизбыток полезности
Как перестать есть на эмоциях?
Шесть причин слабости
Как увеличить пространство интерьера
Как создать мощный поток клиентов
 Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
Партнеры проекта
 







Партнеры проекта
Психологическая литература > Голый без электричества

Голый без электричества

Автор:Андрей Агафонов
Добавлено : 30.03.2005 1:36:00


Содержание
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ         [версия для печати]

1.

Я пытаюсь написать роман об одиночестве, а не роман о том, как пишут романы. Я предчувствую расставание с одиночеством и хочу проститься с ним светло. Припомнить все, что было между нами.

А что же было между нами? Только зеркало. Зеркало - не так мало...

Еще я хочу написать о своей любви, не первой (о первой любви я напишу потом) и даже не последней: о нынешней любви.

Но сначала следует, наверное, представиться.

Мне 28 лет, я живу один, никогда не был женат, у меня есть любимая женщина, она любит меня, она замужем.

По профессии я журналист, моих официальных заработков хватило бы только на оплату квартиры, сигареты с ментолом, кофе и хлеб. Но никто не спрашивает, на какие деньги я живу и покупаю довольно дорогие вещи, так же, как год назад никто не интересовался, на что я живу и хочу ли я есть. А я очень хотел есть тогда.

В этом году у меня вышла третья книга, "Ангелы Падали". Названия первых двух: "Разлука Музыка" и "Безумный Пьеро". В первой прозы не было совсем, во второй - кусочек; проза третьей книги по объему превышает "поэзию". Думаю, что постепенно стихи сойдут на нет: одиннадцать лет через них я искал связь с миром, определение его и моего к нему отношения; и теперь, когда все выяснено и найдено, стихи не нужны больше. А жаль. Мне нравятся мои стихи.

Наверное, достаточно.

2.

В детском саду № 37 под названием "Соловушка" я впервые увидел близко женское лицо.

Я притворялся спящим, а только что, вместе со всей группой, прыгал на койке без трусов - так и рухнул в коечку, едва дверь открылась. Воспитательница села на краешек постели и начала пристально смотреть мне в глаза, а я смотрел на нее - сквозь решетку скрещенных ресниц, - мне казалось, она не видит, что я вижу ее. Она придвигала свое лицо все ближе к моему, будто переставляла его с места на место, и совсем близко - и я впервые увидел тогда, каким оно может быть злым, лицо женщины.

А в спальне было светло и тепло, и мы были невинны, и постельное белье наше было белым...

Однажды, когда меня оставили в группе продленного дня, я ночью выбрался из спальни, достал из воспитательского шкафа "Русские народные сказки" и читал их у настольной лампочки, пока нянечка не прогнала меня обратно в постель. Я рано научился читать, раньше всех в группе. Родители как-то подарили "рыболовный набор" - разные буквы с магнитиками и магнитную удочку. И я удил часами, и из улова складывал слова.

Ловец человеков...

3.

В детстве у меня были друзья, мы стреляли друг в друга из пистолетов. Теперь у меня нет друзей, и я ни в кого не стреляю из пистолета.

Никогда я не был физически силен, и никогда не водил компанию с уличными мальчишками: всегда мои друзья жили где-то, куда надо ехать или идти дворами. Во дворе меня однажды довели до слез и ярости: я схватил с земли камни и начал швырять в обидчиков, не думая, насколько это опасно - попасть в человека камнем. Позже, несколько раз в жизни, я замахивался на человека ножом, но тогда я уже представлял себе убийство, и это спасло меня от тюрьмы.

Только однажды я пролил чужую кровь не пустой рукой, и у меня не было выбора: меня, пьяного, ограбили вечером на улице Посадской, в Екатеринбурге, я, полежав немного на асфальте, пошел искать обидчиков - нашел, и они этому обрадовались. Я побежал, они побежали за мной. Кто-то схватил меня за ворот куртки. В моей руке была "розочка" - отбитое горлышко бутылки, - я ударил ею того, кто держал меня. "Осторожно, у него огрызок!" - крикнул кто-то в темноте, я почувствовал, что свободен, пробежал еще какое-то расстояние, остановился, повернулся к улице лицом и ждал нападения, поводя перед собой своим оружьем. Но никто не нападал. Тогда я вернулся к друзьям и осмотрел себя: куртка порвана, брюки в грязи, а "розочка" и правая рука - в крови. Это была не моя кровь. Но меня она не испугала. Плевать я хотел.

С тех пор, как я бросил пить, меня не грабят на улицах. Но врагов у меня гораздо больше. Часть из них считает себя моими друзьями.

4.

В четвертом классе средней школы мне объявили бойкот. То есть: мальчики нашего класса решили со мной не общаться.

Причиной был красивый импортный ластик (мы их называли "резинками", в невинности своей.) Любимец класса Андрюша Шастов взял у меня этот ластик и не вернул. Я ударил его и разбил ему губу. Он ходил за мной, всхлипывая окровавленным ртом, по темному школьному коридору и грозил расправой, и вместе с ним - за ним - двигалась толпа наших одноклассников. Они были на его стороне. А расправиться со мной должен был Женя Мирошниченко, здоровый белокурый парень, он уже тогда во время урока занимался онанизмом на задней парте...

На большой перемене в наш класс зашел Юра Федотов из параллельного "Б" класса (я учился в "В"), подошел к стоящему у подоконника Жене Мирошниченко и мгновенно, сокрушительно ударил его в зубы. Юра считался самым сильным мальчиком в четвертых классах. Мы с ним были из одного детсада, "Соловушки". Однажды, стоя с ним в ограде его частного дома, я обнял Юру за плечи и объявил:

- Мы с тобой горы свернем!

Не знаю, где я это вычитал. Юра сказал:

- А зачем?

Мало-помалу наши дороги разошлись, и никаких гор мы не свернули.

Но тогда - тогда мы еще были друзьями, и потому-то мой класс не мог меня побить. Меня просто обзывали "буржуем", "Афоней", открыто презирали, и - со мной, в общем, не разговаривали. С четвертого класса по восьмой. Пять лет. С перерывами на каникулы.

По утрам я плакал в ванной. Я боялся идти в школу, я ненавидел своих товарищей. Каждый день был днем насмешек и унижений.

В седьмом, кажется, классе я влюбился в Наташу Трифонову и вырезал бритвой на руке: "Н.Т." У нее был бело-коричневый пятнистый портфель, вечно чем-то набитый, я однажды вызвался его поднести и оказался у нее в гостях. Она порхала от стола к столу в нешкольной кофточке, смеялась и рассказывала, что, если коснуться одновременно ее магнитофона и батареи, тебя ударит током. Жили они, с матерью и отчимом, в комнате коммунальной квартиры. До того я подобных жилищ не видел. А отчима увидел лишь однажды: зашел за Наташей. Красивый мужик в шляпе, злой и небритый, сидел за столом и пил водку. На столе, кроме стакана и бутылки, не было ничего. Он посмотрел на меня и вежливо сказал хриплым голосом:

- Ее нет дома.

Я приглашал ее даже на свой день рождения, но она не пришла. Ее подружка, Люда Рухлова, со смехом мне сказала утром, что они вдвоем до позднего вечера сидели в кабинете химии и учили уроки - именно, чтобы ко мне не идти.

Это был первый день рождения, в который я - точно помню, что, - плакал. Еще я плакал, когда в свой день рождения, 25 ноября, узнал о смерти Фредди Меркюри. Но это случилось значительно позже, я уже был взрослым человеком и алкоголиком...

А школу я закончил с серебряной медалью.

5.

Наш первый дом в Кургане - пятиэтажка в конце улицы, мы жили на четвертом этаже. Иногда во дворе дрались пьяные взрослые парни. На скамейках у подъездов сидели компании трудных подростков, и моя сестра там у кого-то сидела на коленях. Дома ее били ремнем. Меня ремнем не били.

Помню, летом прошел дождь, все сияло, и я - мне еще не было десяти тогда, - в одних плавках бегал по лужам, на виду у всего дома. Бегал и разбрызгивал воду голыми ногами, мне было так весело.

Отцы наши были еще молоды: друзья родителей, дядья... Однажды они вышли во двор и по нескольким поводам подрались там с парнями. Я смотрел с балкона. У одного из парней, схватившего было камень, этот камень успели выбить из рук: наверное, у него не было моей детской решимости, и он уже знал, что такое убийство...

Отцы победили тогда, да как убедительно: приехала милиция, и их забрали (правда, ненадолго). Помню, дядя Саша был в цветастой нейлоновой рубашке, и милицейские крутили ему руки за спину: руки были сильные и загорелые.

А дядя Юра как-то по недоразумению прихлопнул мне пальцы автомобильной дверцей, и я был "белый как простыня", сказала мама. Но все равно, жизнь у нас была общая, мы очень часто съезжались семьями, дружили; сейчас этого нет, потому что они все стали старые, у них внуки, маленькие пенсии, золотые зубы... Что же до моих двоюродных братьев и сестер, то они всегда были вместе - без меня. Не знаю, кто кого интересовал меньше. Нас вечно ссаживали в одной комнате, будто кошек или черепашек, чтобы мы принюхались друг к дружке и пообвыкли, но я так и не пообвык до сих пор, а теперь уже поздно. Однако первый поцелуй в губы мне подарила двоюродная сестра, Леночка, мне было меньше, чем Ромео, ей - меньше, чем Джульетте, о чем еще мы могли мечтать?

- А давай поцелуемся, - сказал я, наклоняясь над ней.

- Нет, - сказала она и закрыла глаза.

Помню, что поцелуй был сладкий и светлый, но тогда я был разочарован: книжный мальчик, я ждал водоворота, безумия... Скоро она ушла, и я закрыл за нею дверь, и сколько раз потом женщины так улыбались мне, когда я закрывал за ними дверь... Я думаю, эти улыбки - лучшее, что бывает между мужчиной и женщиной. Поэтому их нужно сразу запивать стаканом чая.

Да, классу к девятому я очень полюбил пить чай. Из огромной кружки с трещиной, вечером, на кухне, сидя у стены. Родные спотыкались о мои вытянутые ноги и ворчали. Я чаевничал часами. Как позднее понял, это заменяло мне курение.

Перечислять все любови и влюбленности той поры не вижу смысла, скучно: по большому счету, ничего святого там не было.

И ничего страшного.

6.

Всегда был романтиком и всегда боялся быть романтичным. Иногда, очень редко, совершал романтичные поступки, но очень их стыдился. Совершал и грязные поступки, которых стыжусь теперь. Но теперь, однако, я понял, что поступок - не есть случайность, поступок - это частный случай всего твоего образа жизни. Поэтому, совершая грязные или романтичные (порой это совпадает) поступки, я их больше не стыжусь, потому что знаю, что делаю. Стыдиться можно лишь себя, но не значит ли это - поступаться собой?..

Я не стыжусь своего настоящего и себя настоящего, и это, наверное, единственное, что вам следует знать о моей совести.

Это же не исповедь, в конце концов. Это роман. Роман с самим собой.

7.

- А кому он тогда интересен? - спросите вы.

- А мне и интересен, - отвечу я, и вот тут самое время порассуждать о предназначении литературы, сделать отступление о романе и рассказать, что же, собственно, я хочу написать, и кому это нужно, и как это все будет выглядеть в итоге.

Так вот, с моей точки зрения, любое творчество не может иметь своею целью ничего, кроме творчества же. Стихи пишут с целью написать стихи, фильм снимают с целью снять фильм. Подразумевается, что то и другое должно пользоваться успехом у публики, но разумение это - от уверенности творца в том, что он - хороший творец. И если он напишет хорошую книгу или поставит хороший фильм - почему бы публике не отблагодарить его за это? Что ей, жалко?

Что значит - "хорошая книга", "хороший фильм"? Это значит, что автор создает нечто, достойное себя и отвечающее себе, в рамках того жанра, в котором он чувствует себя наиболее состоятельным. Сейчас мне больше по нутру форма романа, с этим вот разматыванием клубка, странствием, с разными воспоминаниями; а раньше были по нутру стихи, я и писал стихи. И теорию стихосложения изучал, и тоннами читал мировую поэзию, и собственные антологии составлял, - а зачем? Чтобы не делать лишней работы, не изобретать все самому. Чтобы не мешало незнание механики. Это и есть - образование, и для того-то оно и нужно.

Но я никогда не понимал тех, кто обожествляет механику, ремесло, а потом называет это разными словами. Например: "участие в культурном процессе". С "механической" точки зрения, автор призван осуществлять связь времен, развивать культурные традиции, помещать себя в различные контексты, создавать или разбивать стереотипы восприятия - только об этом и думать, ни о чем больше. Соответственно, и творение его как бы изначально отчуждается от личности автора, объявляется, еще не сотворенное, "памятником культуры", а с памятником разговор короткий - сфотографироваться на фоне, и дальше пошли.

Я бы не писал об этом так много, если б меня это всерьез не задевало. А задевает потому, что подобный подход к искусству повсеместен теперь, и играть нужно "по правилам": надо, например, быть оригинальным, но оригинальностью особого свойства - легко распознаваемой. Еще надо быть современным, то есть ориентированным на современную теорию литературы, можно на несколько теорий.

Но вот беда: теории интересуют меня чуть больше, чем сами теоретики, а теоретики не интересуют вообще. Роман мой, я знаю же, банален, начало его банально, во всяком случае, - но что с того? Я в ранних книгах писал позаковыристей, но тогда для меня было естественно писать заковыристо, а сейчас я пишу просто... Может быть, еще и потому, что вижу это как бы двойным зрением: своими глазами и глазами моей любимой женщины, которая и вдохновила меня на роман, и спасибо ей за это, и мы еще до нее дойдем, читатель, а пока пару слов о тебе, да и закончим эту непомерно длинную главу.

(Ничего, что я на "ты" перешел?)

А ты, конечно, спросишь, ты ведь у нас фигура риторическая:

- Ну, а мне-то какой навар с того, что ты пишешь? Ты хоть задумывался о том, что я должен получить в итоге?

Честно? Я и сам не знаю, что получится в итоге. Я уже запутался в противоречиях, но, знаешь, это как в пряже запутаться - мне тут, в общем, тепло. Поэтому я не сбит с толку, не растерян, наоборот - у меня хорошее настроение, я пишу дальше, а ты волен следовать за мной или нет.

Мне все-таки кажется, что мы еще можем остаться друзьями.

8.

Чем замечательно одиночество и что оно такое - чувство? состояние? Приходит ли оно однажды и навсегда - к немногим, или посещает любого? Дар это или проклятие?

Не знаю ответов на эти вопросы, точнее - знаю слишком много ответов на каждый вопрос. Я только хотел сказать (показать, доказать) в предыдущих главах, что всегда был одинок, с детства, а может быть, от рождения, а может быть, - до рождения... Точно так же полно людей, от рождения не одиноких, они будто и рождены затем, чтобы найти себе подобных, они сбегаются вместе, как капли ртути... Это происходит иногда помимо их воли, вопреки их желаниям...

- Мы сейчас вдвоем, - говорю я Марине, - но войдет кто-то третий, и будете вы двое - и я. Кто бы ни вошел.

Интересен этот "кто-то". Загадочный, предполагаемый, вариативный "кто-то". Друг детства, старше тебя на пять лет, давно и благополучно забытый; веселая молодая девчонка с виноватыми глазами; Дед-Мороз, налоговый инспектор, Чикатило, архангел Гавриил - "кто бы это мог быть?"

Я помню, мы с Игорем сидим на полу, в Красноярске, в моей убогой квартирке (все мои квартирки по сегодняшний день убоги), пьем разведенный спирт и говорим о любви: я переживаю предательство невесты. Игорь, маленький, изящный, с покладистым бархатным голосом, что-то шутит, шутит... А потом говорит, что и у него была любовь "к одному человеку", и вот человек ("кто-то") сам по себе уже неважен, но тут умирает ирония, а плакать он не умеет, поэтому что уж тут...

- Игорь, - спрашиваю я шепотом, осененный, - а этот человек, он мужчина или женщина?

Он улыбается. У него тонкие злые губы и короткие черные волосы.

Уже когда я уехал из Красноярска, где прошло девять самых страшных месяцев моей жизни, а затем наведался в гости, в отпуск, Игорь мне признался, что он - гомосексуалист. Я мог бы и раньше догадаться, видя вокруг него постоянно 15-17-летних смазливых парнишек. Он даже показал мне письма к тому "человеку" - мальчику из Бреста. Очень чувственные, очень нежные письма, неотправленные... Одно было построено на цитатах из Оскара Уайльда, я покраснел, читая его, - вспомнил, как рассказывал Игорю, что вот есть такой хороший писатель, роман написал, поэму...

Прожил в гостях неделю, спал в соседней комнате, среди разбросанных газет. В другой комнате располагались Игорь и Лешик, очень яркий мальчик, они шептались и возились до утра, я же засыпал очень быстро... В квартале был коммерческий киоск, мы покупали только бренди "Сълнчев бряг" и "Монастырскую избу", так в конце недели нам ничего такого не продали:

- Нету.

- Как нету, всю неделю было.

- Вы все и купили.

Пьяная была неделя, я просыпался чумной, шел на кухню, переступая через хозяев-любовников, выпивал оставшуюся на столе полную рюмку - и уже не мог понять, похмелен ли я или опять уже пьян... Я включал Эннио Морриконе, курил там, на кухне, и веселился воздухом из зарешеченной форточки, под музыку из "Профессионала": помните, где Бельмондо идет по зеленому газону к вертолету-стрекозе, он уже отстрелялся, он всех врагов извел, и в спину его могут убить только друзья... А он ступает медленно, улыбается, счастливый, усталый, одинокий... Он спиной своей кожаной говорит :

- Ну вот, я сделал то, что должен был сделать. Теперь можете меня убить, конечно...

- Андрюша, - это Лешик, голый по пояс, улыбается малиновыми губами, - поедешь с нами в лес?

Смущаюсь почему-то. В один из тех безумных вечеров я Игорю сказал полушутливо:

- Был бы я голубым, хотел бы только тебя.

Мы футбол смотрели...

9.

А, этот мальчик мой, мечтаемый, воображаемый... "Дом, населенный тобой"... Было дело. Старший безумный братец нашептал: "Всегда быть одному - слишком много для меня, всегда один и один - это дает со временем двух..."

Кто из мечтателей нашего века не заклеивал свои зеленые стены фотопостерами звезд, репродукциями, рекламками? В моих комнатах и квартирах всегда было пестро, надо мной и сейчас целый иконостас висит: слева Лимонов, справа Летов, посреди Федор Михайлович. И как-то в журнале увидел я мальчика в шапке, лет десяти, но такого уже тоскливого, такого прекрасного... Они же умирают, мальчики. Так и я умер когда-то. На кладбище полно их фотографий - тех, кто здесь не зажился...

И я, уже студент университета, снял с этого пацана его дурацкую шапку, взвихрил челку надо лбом, истончил ему скулы и своей тоски добавил в темные глаза - от боли темные, так я это понимал, - и стал он старше года на два, на три, и я влюбился в него, и первые-то настоящие стихи написал именно ему, уже потом была Лариса и все остальные: "Сойди! Хоть слово шепни, сомни подушку мою! Надвое сломаны дни тем, о ком я молюсь..."

Дал ему имя - Саша, Саша Макаров. Был такой в детском садике "Соловушка", мы играли в "войнушку", гонялись друг за другом, я любил брать его в плен... Было в этом нечто (дурной каламбур, но пусть) пленительное - в моей власти над ним, и еще я хотел (только вслух не говорил), чтобы он плакал, пусть даже понарошку...

Дал ему жизнь, любовника, смерть - все, по полной школьной программе. Тогда, видите ли, роман замышлялся, и Саша там жил и был убит (конечно, зверски); а сейчас роман пишется, а это разные вещи: нельзя врать, когда ты пишешь.

Несколько глав... стихотворений... угрызений... Как же, похороненного в бумагах мальчика где исподволь (в стихах), а где и откровенно выдавал за живого и мертвого - тому же Игорю демонстрировал портрет и говорил, что больше уж никого не полюблю (уже познавший женщин! Чуть не женившийся месяцем раньше!)

Вел себя, как герой своего же романа (другой герой, выживший; с помощью феи бежит из гибнущего города, потом оказывается - белая горячка) - отмечал, что вот у Антоши ресницы пушистые... Меня даже прозвали "гомо-националистом", я ведь был очень правым в юности.

Тогда меня, впрочем, любили, то есть - многие любили.

10.

Кто-то, кто-либо, некто... Похоже на стук в дверь. Самый захватывающий звук на свете, по мнению одного англичанина. Я эту фразу вспоминал прошлым летом...

Мой обычный день тогда: кофе с сукразитом (еврейский сахар, пылинка на стакан), теплый хлеб вприкуску, тараканы в углах, раскладушка, на которой вместо матраца - свитера, в наволочке - белые и желтые рубашки. Весь день курю, смотрю на телефон, слушаю Егора Летова, царапаю себя кухонным ножом по груди, чтоб больнее было, рыдаю, как взрослый мужик, иду в ванную, там, в горячей воде сугробом покачиваясь, доедаю тот же хлеб, пробую задушить себя мочалкой, Богу средний палец показываю... Интересная, разнообразная, насыщенная жизнь. Я думал, она никогда не кончится.

Но я опять перескочил, я в этой главе хотел как-то философски сформулировать значение неопределенного "кого-то" для одинокого человека, потому что не одинокому тут философствовать не приходится, для него "кто-то" - это Вася. Или Петя. В дверь стучат? Ну, пришел кто-то. Откуда я знаю, кто.

А одинокий знает: пришел кто-то.

Вот, собственно, и вся философия.


обращений к странице:8985

всего : 6
cтраницы : 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | Следующая »

Партнеры проекта
Другие сейчас читают это:
Партнеры проекта
Это интересно
Партнеры проекта
 
 
ГРЕХИ и СОЖАЛЕНИЯ ЕСТЬ МЕЧТА? ЦЕЛЬ? Я БЛАГОДАРЮ ДНЕВНИК МУДРОСТИ
  • ненавижу правительство.алкоголизм растёт,наркота ещё больше поглощает народ,наша страна всё выше в рейтинге смертности,по самоубийствам тоже.Я ненавижу это прав...
  • игнорирую парня,раньше были отношения и вроде даже нравились друг другу,но что-то не так пошло.,..теперь мщу ему,представлю как он мучается и,блять,прям физичес...
  • иногда терзает мысль что полюбил свою девушку из сострадания... наслушался столько всего о ее бывших, о жизни, обо всех проблемах... красивая, милая, обаятельна...
  • Выйти замуж за Бердышева Игоря
  • быть его, Кости, единственной любовью, его самой желанной, чтоб не было между нами никаких помех
  • иметь ежемесячный доход,в денежном эквиваленте,2500тыс.евро.
  • Я благодарю жизнь,за то что она дает мне возможность учиться,я благодарю своих родных за любовь,я благодарю своего Мишу,за то что он позволил испытать самое све...
  • Я благодарю Господа за каждый миг, за терпение, ха жертву миру, за его благость ко мне. Хочу быть лучше в Имя Его,на славу Его, на святость Его.
  • Я благодарю ВСЕЛЕННУЮ ЗА 3=Х комнатную квартиру, за исполнение моих желаний, за то что нахожусь в гармонии со ВСЕЛЕННОЙ, Я САМАЯ ВЕЗУЧАЯ, Я САМАЯ УДАЧЛИВАЯ, Я М...
  • Человек может всё, было бы желание и стремление, т.е. сгусток энергии, направленный в нужное русло. Всё хорошее сбывается!!!!!!!!!!!!!!...
  • qc1kqvtn 2t5mm4tdhkp7w7iz ytapul3nq9ro6...
  • не думай за других. проси за себя...
  • КНИГИ НА ФОРУМЕ АНЕКДОТЫ ТРЕНИНГИ
  • Загадочные Сверхвозможности человека...
  • Путь самца...
  • Бойцовский Клуб...
  • К югу от границы, на запад от солнца...
  • БИЗНЕС: Пособие для Гениев...
  • 13.12.2019 12:30:23 ПОЗНАКОМЛЮСЬ С ЖЕНЩИНОЙ С ОЧЕНЬ ВОЛОСАТЫМ ЛОБКОМ И ПОДМЫШКАМИ...
  • 12.12.2019 15:43:06 Гадалка москва...
  • 10.12.2019 3:39:02 как бросить пить пиво после работы?...
  • - Вы обливание по утрам делаете?
    - Ик... облевание мы по вечерам делаем, после праздников...

    читать все анекдоты
  • Мастер-класс (вебинар) для улучшения здоровья по методу русской космоэнергетики
    начало с 22.12.2019
  • Экспресс-курс "Стань сильнее мага!"
    начало с 16.12.2019
  • Партнеры проекта
    Подписка
     Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
    PSYLIVE - Психология жизни 2001 — 2017 © Все права защищены.
    Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной в сети PSYLIVE допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на PSYLIVE.RU.
    Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), только по письменному разрешению редакции.
    Связь с редакцией | Реклама на проекте | Программирование сайта | RSS экспорт
    ONLINE: Техническая поддержка и реклама: ICQ 363302 Техническая поддержка 363302 , SKYPE: exteramedia, email: psyliveru@yandex.ru, VK: psylive_ru .
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика