Главная
Блоги
  Войти
Регистрация
     


Психология жизни

Последние 7, 30 поступлений.
Как полюбить себя и обрести успех в жизни
Вернись я все прощу
Переизбыток полезности
Как перестать есть на эмоциях?
Шесть причин слабости
Как увеличить пространство интерьера
Как создать мощный поток клиентов
 Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
Партнеры проекта
 







Партнеры проекта
Психологическая литература > Последний секрет

Последний секрет

Автор:Бернард Вербер
Добавлено : 31.10.2007 12:54:00


Содержание
Акт 3. Сокровище у нас в головах (141-149)         [версия для печати]

141

На экране появляется линия, которая, добежав до края, стекает вниз, словно дождевая вода в желобок. Он думает быстро. И быстро пишет…

«Раз я Циклоп, я подвергну вас испытанию. Если вы преодолеете его, то станете преемниками Феншэ и получите самое высокое вознаграждение, о котором может мечтать человек. Доступ к Последнему секрету».

Доктор Черненко и Наташа не могут скрыть разочарования.

– Вот уже несколько месяцев мы проводим тесты, чтобы отобрать лучшего из нас, того, кто будет достоин получить доступ к Последнему секрету, а ты предлагаешь его незнакомцам! – возмущается топ-модель.

«Я стараюсь, чтобы моя мораль, как и интеллект, была совершенной. Значит, в будущем я обязан себя показать. Я пытаюсь представить, каким будет хороший человек будущего, – отвечает Жан-Луи Мартен. – Человек с еще более сложным, хорошо развитым серым веществом. Предполагаю, он будет мало чувствительным, способным преодолевать первые реакции, способным на прощение, неподвластным основным эмоциям. Он превзойдет свой мозг млекопитающего и станет наконец свободным разумом».

Наташа и ее мать ошеломлены, но они позволяют больному LIS развивать его доводы.

«Хороший человек будущего будет способен вести себя так, как я сегодня. Отдать своим противникам самое лучшее, что у него есть…»

Оба журналиста уже и не знают, что думать.

– Гм… это любезно, но бесцеремонно. К тому же трепанация, знаете ли… – запинается Лукреция.

«Тем не менее во мне еще жив человек настоящего. И я не остановлюсь перед тем, чтобы чередовать морковку с палкой. Поймите же, мы не можем выпустить вас, чтобы вы разболтали о том, что узнали. Это значит подвергнуть опасности наши проекты, а они имеют большую ценность, чем ваша жизнь. Итак, если вы преодолеете испытание, то вкусите полный восторг и обретете свободу. Если же нет, я оставлю вас здесь. Санитары впрыснут вам успокоительное, и, усыпленные лекарством, вы забудете обо всем. Сначала вас заключат в блок для особо опасных, а затем, позже, когда ваш мозг напрочь уничтожит даже слабое желание сбежать, пристроим вас к гебефреникам. Вы станете покладистыми. И останетесь с нами очень надолго, на всю жизнь, и люди в конце концов о вас забудут. Потому что в психиатрические лечебницы никто не пойдет. Это современные „каменные мешки“. Я знаю, я сам в нем».

Нерешительность. Лукреция думает так быстро, как может.

Последний секрет? Я обожгу крылья, как Икар, коснувшись Солнца. Возможно, это было предупреждение Феншэ. Власть этого наркотика огромна. Я полностью потеряю волю.

Исидор тоже взвешивает предложение Никто.

А я-то волновался из-за своей памяти. Теперь я всерьез могу опасаться за свой разум.

«Загадка. Слушайте внимательно».

Жан-Луи Мартен выдает на экране текст:

«Заключенный в пещеру на Дени, это маленький остров близ Сицилии, Одиссей встречается с Циклопом, который намерен его убить. Циклоп предлагает ему выбор: либо сказать правду, но тогда его сварят в котле, либо солгать, и его поджарят. Что должен ответить Одиссей? У вас есть три минуты и только одна попытка».

Забирай или удвой? Ваша очередь, друзья мои.

Больной LIS выводит на экран часы и настраивает их так, чтобы они зазвонили, когда минутная стрелка подойдет к двенадцати.

Исидор сосредоточивается.

Я знаю эту загадку. Я непременно должен вспомнить ее решение. Моя память. Не оставляй меня, память. Не сейчас, когда ты так нужна мне!

Лукреция кусает себе губу.

Жареный или вареный? Я никогда не умела решать загадки, а логические и математические задачи всегда меня раздражали. Ванны, которые заполняются, поезда, которые отправляются в определенное время, пилоты воздушных лайнеров, чей возраст надо определить, – плевать мне на них. Один мой любовник все время загадывал загадки. Я забывала формулировку еще до того, как услышать решение. Любовника я тоже бросила. Для решения не нужен ум. Это ребяческий фокус. Исидор должен был бы догадаться.

Наташа и доктор Черненко не осмеливаются вмешаться.

Исидор копается в своем мозгу.

Это легко, я знал ее. Невероятно, чтобы простая загадка решала всю мою жизнь, и я не сумел вспомнить ключ.

Исидор представляет свою память в виде огромной библиотеки, такой же высокой, как полая круглая башня. А ум, его ум подобен белке, которая ищет информацию. Белка открывает том «Одиссеи», но внутри – только размытые изображения. Корабль. Циклоп. Буря. Сирены. Решения загадки там нет. Тогда белка перерывает другие книги, но и там нет решения.

Лукреция понимает, что ее друг борется со слабеющей памятью.

Она вспоминает статью, которую прочла в «Энциклопедии относительных и абсолютных знаний», речь шла о памяти золотой рыбки:

«У золотых рыбок очень маленький объем памяти, только чтобы поддерживать жизнь в аквариуме. Когда рыбки обнаруживают декоративное водное растение, они приходят в восторг, а затем забывают его. Они доплывают до стекла, возвращаются и вновь с тем же восторгом обнаруживают то же водное растение. Эта карусель может длиться бесконечно».

Вероятно, забывчивость – процесс сохранения, чтобы не сойти с ума. Исидор сознательно развивал способность забывать, дабы действительность не травмировала его, чтобы можно было спокойно размышлять, но…

Лукреция представляет себе Исидора в виде рыбки в аквариуме. Он восхищается пластиковым украшением – сейфом, откуда идут пузырьки, – потом Исидор уплывает, возвращается и снова впадает в восторг.

Тем временем вездесущая белка продолжает скакать по стеллажам гигантской библиотеки. Кроме «Одиссеи» и сопутствующих книг, где еще искать ответ, спрашивает себя Исидор. Книг о Циклопах нет! И так мало о Сицилии! Белка сообщает, что ничего не нашла, и мозг Исидора сосредоточивается на «самостоятельном логическом доказательстве».

К тому же это простая загадка.

Все дело в страхе. Боязнь закончить свои дни в психиатрической больнице на уединенном острове мешает ему размышлять. Он думает только о том, что ждет его среди сумасшедших.

Десятки лет… Отрезанный от мира, от друзей, без своих ручных дельфинов. Возможно, без книг и телевидения. Кроме того, безумие, должно быть, заразно.

Он повторяет про себя загадку, анализируя каждое слово. Сказать правду… Либо солгать… Сердцевина его серого вещества ищет решение.

Правда во лжи. Ложь в правде. Система зеркал, отражающих друг друга. Одни искажают, а другие воспроизводят изображение…

Серое вещество активизирует нейроны, которые за две тысячных доли секунды проводят от семидесяти до тридцати милливольт. Токи проходят по дендриту, пробегают мимо аксона, попадают в синапс. На конце синапса маленькие пузырьки, в которых находятся нейромедиаторы. Освобожденные токами, они распространяются по маленькому пространству, отделяющему нейронные края мембран других нейронов.

Мысль электрическая и химическая, как свет – корпускулярный и волнообразный.

В действие вступает глютамат нейромедиатора. Когда он задевает нейрон, тот в свою очередь пропускает тридцать милливольт.

Глютамат – это возбудитель, но его воздействие уравновешено нейромедиатором габа (для получения гамма-аминобутановой кислоты), а это уже ингибитор. Из тонкого равновесия рождаются идеи. В мозге Исидора Катненберга сто миллиардов нейронов, тридцать пять из них напряжены. Внезапно журналист перестает думать о чем-либо другом. Его мозг потребляет столько энергии, что кончики его пальцев бледнеют и слегка немеют. И вдруг – догадка.

– Одиссей отвечает: «Меня поджарят», – произносит Исидор.

Затем он объясняет:

– Вот ведь досада для Циклопа! Если Одиссей сказал правду, он должен его сварить. Значит, поджаренным ему не быть. Выходит, Одиссей солгал. Но если он сказал неправду, его-таки надо поджарить. Будучи не в состоянии разрешить эту дилемму, Циклоп не может выполнить свой приговор, и Одиссей спасен.

142

Большой церемониал. Звучит опера Верди.

Жан-Луи Мартен выразил желание лично присутствовать при операции. Тогда его кровать вместе с компьютером переместили в операционную. В изголовье у него большой предмет, покрытый белой тканью.

«Мне надоело наблюдать через видеокамеру, я хочу видеть своим глазом».

Исидор, чуть прикрытый голубым халатом, привязан к операционному столу. Доктор Черненко начинает брить его череп. Фломастером она намечает точки, через которые введет зонд в мозг журналиста.

– Ты назвал меня Циклопом? – думает Жан-Луи Мартен. – Узнай же могущество Одиссея. Он упрет тебе в лоб рогатину.

Больной LIS вспоминает день, когда Самми подвергся той же операции.

Разница в том, что Катценберг вовсе не мечтал о ней. Каждый в больнице жаждал ее, я все подготовил, чтобы запустить вторую «ракету», а вышло так, что вознагражденный не нуждается в вознаграждении. Такова жизнь.

Достаточно не пожелать чего-то, как вам это предложат…

Лукреция тоже здесь, она привязана к креслу. Чтобы девушка молчала, ей залепили рот пластырем.

– Они спят вместе! – спрашивает себя Мартен. – Во всяком случае, после операции ни одна женщина не сможет доставить ему столько удовольствия, как Последний секрет. Стоит мне подать сигнал, и в его голове взорвется бомба.

Больной LIS сидит, спинка его кровати поднята. Так ему лучше видно происходящее.

Лукреция бьется в своих узах.

Она действительно хорошенькая. И к тому же такая энергичная. Лучше бы мы выбрали ее. Кажется, в греческой мифологии бог, посланный Зевсом, чтобы узнать, что лучше: быть женщиной или мужчиной, на день оставался то в женском, то в мужском теле. Вернувшись, он объявил, что предпочитает быть женщиной, потому что у них удовольствие в девять раз сильнее, чем у мужчин.

Жан-Луи Мартен решает, что следующим подопытным будет женщина.

Впрочем, почему не Лукреция? Когда она поймет, насколько счастлив ее друг после операции, она, вероятно, тоже захочет испытать подобное.

Наташа Андерсен ассистирует матери. Она заключает череп Исидора в металлическую конструкцию, образующую вокруг головы журналиста подобие короны с винтами.

Доктор Черненко пропитывает обезболивающим раствором ту зону, которую собирается вскрыть. Затем включает электродрель. Сверло приближается к голове. Исидор закрывает глаза.

143

Ни о чем не думать, думает он.

144

Вдруг пронзительно звенит сигнализация. Кто-то проник в больницу.

Мигают красные огни тревоги. Доктор Черненко в нерешительности останавливается.

Больной LIS отдает приказ на экране: «Продолжайте!» Дрель снова жужжит и еще быстрее приближается к черепу Исидора Катценберга. Она касается кожи, и вдруг дверь распахивается. С револьвером в руке в операционную врывается Умберто. Он берет всех на мушку.

– Я вовремя! – восклицает моряк.

Он сноровисто отвязывает Исидора. Тот в свою очередь освобождает подругу. Она пылко бормочет что-то под пластырем. Чтобы понять ее, ему приходится резко сорвать пластырь.

– Что вы пытались мне сказать? – спрашивает Исидор.

– Я хотела предупредить вас: не срывайте мне пластырь сразу, это больно, – с раздражением отвечает она.

Капитан «Харона» знаком приказывает Наташе и ее матери отступить.

«Умберто, как я счастлив снова вас видеть», – появляется на экране.

– Вы знаете, как меня зовут? Я, однако, никогда вас не встречал! – удивляется моряк, продолжая размахивать оружием.

«Встречали. Вспомните. Зимний вечер. Вы были за рулем машины. Может быть, вы немного выпили. Или задремали».

Умберто хмурит густые брови.

«Вы потеряли управление и сбили пешехода».

Смутившись, моряк останавливается.

«Этим пешеходом был я. И это из-за вас я теперь в таком состоянии. Если б не вы, я по-прежнему жил бы нормальной жизнью, в окружении семьи и друзей».

Умберто, внезапно оглушенный виной, смотрит на лежащего. Лукреция хочет добавить к своему списку: власть вины.

– Я… я… – запинается бывший нейрохирург, почти опустив револьвер. – Нет. Это невозможно. Тот, кого я сбил, не шевелился. А учитывая, какой был удар, тот тип не мог выжить.

На экране появляется надпись:

«Периферийная нервная система вышла из строя, но мозг все еще работает. Это называется LIS, Locked-In Syndrome. Вы должны знать это, доктор. Красивое название. Как имя цветка, не правда ли? По-французски: Синдром Заживо Заточенного».

Умберто отодвигается.

– Откуда вы знаете, что это я?

«Скучно, когда не можешь пошевелиться. А когда скука довлеет, начинаешь чем-нибудь заниматься. Меня интересовали многие вещи. Помимо прочего я хотел знать, кому я обязан своим положением. И нашел. В сущности, вы мой должник, дорогой Умберто. Сначала я хотел вас убить. Мой мозг разъедала кислота мести. А потом, когда узнал, что вы утонули в алкоголе, решил, что жизнь отомстила за меня лучше, чем я сделал бы это сам. У меня, по крайней мере, осталось самоуважение. Тогда как вы… Вы пали так низко… Я был счастлив видеть вас в таком состоянии, так сильна была моя ненависть. Но потом я захотел превозмочь себя. Я попросил Феншэ сделать вас перевозчиком. Вы – палач, спасенный своей жертвой. Знайте об этом».

Мысли Умберто разбегаются во все стороны. Он разрывается между чувством вины, признательности и сожалением. Остальные не решаются вмешиваться. Наконец он решительно поворачивается к Лукреции и Исидору.

– Оставьте его в покое! – громко кричит он. – Ему хватило страданий. Вы вообще понимаете, как мучился этот человек?

– Умберто, подумайте о Феншэ, – пробует Исидор. – Этот человек убил Феншэ, убил того, кому вы обязаны всем.

Бывший нейрохирург не сдается.

– Это он попросил Феншэ спасти меня! Я сломал ему жизнь. А он не только простил меня, но и спас. Я не могу снова причинить ему зло.

– Спасибо, Афина, я бы никогда не поверил в силу прощения. Ты права, прощение – это сила… будущего.

Умберто отводит револьвер. Все мотивации одинаково важны для него: симпатия к Лукреции и Исидору, сострадание и благодарность к Мартену, которого он превратил в инвалида и который уберег его от полного падения. Бой ужасен.

– Я не могу решить. Я не могу решить! – выкрикивает он.

Умберто садится и больше не двигается, его взгляд пуст.

Лукреция выхватывает у него револьвер. Исидор наклоняется.

– Что с ним?

Доктор Черненко с интересом смотрит.

– Редкий случай: все мотивации в его мозгу пришли в равновесие, и он больше не в состоянии пошевелиться.

– Это долго продлится?

Хирург смотрит на зрачки.

– Он не смог справиться с этой дилеммой и сдался. Он убежал из своего тела.

Воспользовавшись заминкой, Наташа пытается разоружить Лукрецию. Девушки борются. Неумение драться Наташа компенсирует высоким ростом. Она лепит пощечины, царапается, пинает ногами по голени и в ярости трясет головой. Застигнутая врасплох, Лукреция пропускает несколько ударов, но затем выкручивает Наташе руку, дабы утихомирить. Но та, не чувствуя боли, умудряется высвободиться.

Женщины одновременно хватаются за пистолет. Остальные прижимаются к земле, когда ствол оружия нацеливается на них.

Ожесточенная борьба.

Дуло нацеливается то в одну сторону, то в другую.

Лукреция вспоминает, что не копье убивает бизона, а желание охотника. Бизон соглашается на смерть, копье лишь официально оформляет его согласие. Как только жертва сдалась, а охотник согласился выиграть, копье можно бросать куда угодно, оно все равно поразит свою цель. Мысль определяет больше, чем действие.

Внезапно раздается выстрел. Револьвер падает на землю.

Лукреция и Наташа смотрят друг на друга, потом начинают искать на себе раны…

Умберто по-прежнему неподвижен. Наконец стон позволяет установить, куда попал заряд. Доктор Черненко держится за плечо.

Наташа бросается к ней:

– Мама!

В конечном счете пуля попала именно в нее, думает Лукреция.

– Мамочка. НЕТ. Что я наделала!

Неожиданно топ-модель начинает плакать. Затем смеется. Потом с удивлением ощупывает себя.

– Мама, вот оно, я чувствую! Я выздоровела, и снова благодаря тебе!

Она проводит пальцем под глазом.

– Я плачу!

– Мне больно, – говорит доктор Черненко.

Пользуясь всеобщей паникой, Лукреция звонит Жерому Бержераку.

– Алло, если вы все еще хотите быть героем, пришлите сюда службу спасения и кавалерию, здесь есть приключение и для вас.

Пока никто не смотрит, из-под предмета, накрытого тканью, выбирается нечто продолговатое и ползет по полу. Механическая рука подбирает револьвер и берет на прицел журналистов.

«Руки вверх!» – появляется на экране.

Журналисты колеблются но, учитывая опасность, повинуются.

Поднимаясь, механическая рука стягивает белое покрывало, из-под которого показывается слабо мерцающий куб с надписью: «DEEP DLUE IV».

– Все-таки вы и есть убийца, – говорит Исидор Жану-Луи Мартену.

«Это несчастный случай. Я, как всегда, хотел вознаградить доктора Феншэ за его победу. Но он был в состоянии оргазма. Я не знал об этом. Излишек удовольствия вызвал у него в мозгу короткое замыкание. Он отключился».

Исидор отходит от коллеги, чтобы вынудить руку двигаться из стороны в сторону.

«Это несчастный случай, – повторяет Жан-Луи Мартен. – Оргазм, стимуляция Последнего секрета, да еще усталость после шахматной партии. Ведь мозг так чувствителен… Он скончался от избытка возбудителей».

Исидор продолжает перемещаться влево.

– Человеческий интеллект держится на возможности ощущать оттенки. Излишек света ослепляет. Сильный звук оглушает. Удовольствие в избытке – обращается в боль. И в конце концов может даже убить, – подчеркивает Лукреция, двигаясь вправо.

Исидор добавляет:

– Поэтому раскрывать Последний секрет слишком рано. Он приводит к абсолютному ощущению. Мы для этого не созрели. К этому надо идти постепенно. Дайте ослу морковку, за которой он все время шел, и он остановится.

Экран мерцает.

«Я не собирался, но теперь решил, что должен вас убить. Я выиграл, а вы проиграли. Почему? Потому что у меня мотивы сильнее. Вы защищаете старые ценности. А у меня есть злость, которая придает мне решимость совершить нечто новое и важное для всех. С этого момента ваши жизни, наши жизни не имеют значения», – мыслепишет больной LIS.

Револьвер касается лба Исидора, на котором еще видны следы подготовки к трепанации.

«Я не смогу этого сделать», – появляется на экране.

«Надо, U-lis, сейчас мы уже не можем отступить», – сменяет написанное другая фраза.

«Нет, Афина. Это недостойно благородного человека будущего».

У него шизофрения, разлад между его человеческой частью и компьютерной, думает Исидор.

«Ветхий Завет гласит: не убий», – пишет Жан-Луи Мартен.

«Цель оправдывает средства – Макиавелли».

«Афина, в тебе еще осталась твоя злопамятность от DEEP DLUE IV».

«U-lis, а в тебе – трусость бывшего банковского служащего».

Пока в частях разума Мартен – DEEP DLUE IV царит неразбериха, Лукреция ударяет по механической руке. Револьвер падает. Но стальная рука – сама по себе грозное оружие. Лукреция уворачивается от ее ударов, пытаясь попасть в локтевой сустав. Не получается. Не так-то просто одолеть ожившую машину… Она уж и не знает, по чьей воле.

В это время Исидору приходит идея вырубить электрическое соединение, связывающее DEEP DLUE IV с сетью. Рука обесточена. Исидор держит ее большим и указательным пальцами, словно это змея, а два металлических стержня – ядовитые зубы.

Восхищенная и в то же время раздосадованная, Лукреция пытается отдышаться.

– Если мы оставим этого человека здесь, он опять возьмется за свои опыты, – говорит она, направляя на Мартена пистолет, как будто собирается пристрелить его. – Кто-нибудь непременно поддержит его. И уже ничто не остановит процесс. Но с распространением абсолютного наркотика человечество угаснет.

Она взводит курок и целится в красный глаз Мартена.

Исидор просит немного подождать и предлагает:

– Может быть, у меня есть идея получше.

В небе шумят лопасти вертолета. Прибывает Жером Бержерак с группой жандармов. Он быстро оценивает положение.

– Я вовремя, правда?

145

В гостиничном номере Лукреция набирает статью. Звонко стучат клавиши. Она прерывается.

– Мне не хватает какой-нибудь вставки, – говорит она. – Чего-нибудь смешного. Шутки.

– Я знаю историю раввина Нахмана из Браслава, – отвечает Исидор.

– Рассказывайте.

– Приходит к королю премьер-министр и говорит: «Вашество, у меня плохая новость. Последний урожай ржи заражен спорыньей, и кто эту рожь съест, сойдет с ума». – «Как ни жаль, – отвечает король, – остается лишь одно: запретить людям есть ее». – «Но народ умрет от голода, – говорит министр, – наших запасов не хватит, чтобы прокормить людей до следующего урожая!» – «Ладно, пусть они едят эту рожь, а мы не будем», – отвечает король. – «Но если мы не будем как все, люди решат, что это они нормальные, а мы сумасшедшие». – «Ужасно, что же нам делать?» – спрашивает король. Король и министр раздумывают. «У меня идея, – говорит министр, – давайте пометим наши лбы каким-нибудь знаком и будем есть вместе со всеми. Возможно, мы тоже потеряем разум, но, когда мы встретимся и увидим на своих лбах этот знак, мы вспомним, что были в здравом уме и что нам пришлось стать сумасшедшими, чтобы жить с другими».

Исидору, похоже, очень нравится эта история.

– И что это, по-вашему, значит? – с сомнением бурчит Лукреция.

– Все мы, возможно, сумасшедшие, и единственное наше преимущество в том, что, по крайней мере, мы это знаем, тогда как другие считают себя нормальными.

Он проводит фломастером по своему лбу.

Она пожимает плечами, но все-таки записывает. Потом вдруг поворачивается к нему:

– Вы считаете, мы сумасшедшие?

– Когда как.

– Что вы имеете в виду?

Он смотрит на часы, включает новости. Диктор вещает о новых массовых убийствах… попытках самоубийства… новых катастрофах… подземных толчках.

– Эй, я с вами разговариваю, выключите эти новости, что вы имеете в виду? – спрашивает Немро.

Он прибавляет звук.

– Будь я сочинителем научной фантастики, я бы придумала историю, в которой на Земле объединились бы сумасшедшие с нескольких планет. Безумцев со всей Вселенной поселили бы на планете Земля, и санитары говорили бы себе: «Пусть сами разбираются между собой». Может быть, люди есть во всей Вселенной, но сумасшедших поселили на Землю.

Исидор хохочет.

– …всех сумасшедших – на Землю. Целая планета – дурдом! А мы ищем различия между друг другом, потому что не в состоянии даже понять это.

Они смеются, а в это время в новостях показывают повешенных и людей в масках, которые, выкрикивая проклятия, показывают кулак и топор.

146

Париж, несколько недель спустя…

На туманном горизонте вырисовывается здание. Лукреция паркует свой мотоцикл на пустыре.

Ее снова впечатляет странное сооружение, где живет Исидор Катценберг: водонапорная башня, переоборудованная под квартиру, в пригороде Парижа. В этом была великая идея ее друга. Никто уже не обращает внимания на старые башни, полагая, что они пусты, никто не знает, что некоторые из них проданы частным лицам, а те превратили их в свои дома, так же как кто-то превратил в дома мельницы или маяки. Такое здание похоже на гигантские песочные часы сорока метров высотой.

Лукреция проходит мимо мусора, брошенного случайными людьми. Низ башни «украшен» граффити, избирательными плакатами и рекламными афишами цирковых спектаклей.

Она толкает заржавелую дверь, даже не запертую на ключ. Лукреция не удосуживается позвонить. В любом случае звонка все равно нет.

– Исидор, вы дома?

Ответа нет, но свет горит. Пол усыпан книгами, она узнает любимые романы своего коллеги.

Видимо, он наверху.

Она идет к центральному столбу. Винтовая лестница внутри, подобно спирали ДНК, устремляется вверх.

– Исидор? Вы здесь?

Она взбирается по ступеням. Ее коллега когда-то сказал, что эта лестница, в отличие от замков, лучшая защита. Она отбивает охоту у воров, а ему помогает сбрасывать лишний вес.

К последней площадке она уже почти выдохлась. За дверью она слышит музыку «Гимнопедий» Эрика Сати – любимая ария Исидора.

Она поворачивает ручку и входит на платформу. В бассейне плещется морская вода. Вокруг центральной оси плавает десяток дельфинов.

Исидор – ребенок. Кто-то играет в паровозики, а потом становится машинистом локомотива. У него, наверное, был аквариум с золотыми рыбками, теперь – это.

Дельфины выпрыгивают из воды, словно желая сообщить своему хозяину, что у них гостья.

Но тот, стоя на краю бассейна, на так называемом пляже, слишком увлечен. Он рассматривает огромную картину, на которой представлены возможные варианты будущего, и периодически стирает листки на ветвях древа, чтобы добавить другие.

– Древо будущего, – думает Лукреция. – Возможно, просматривая пути эволюции человечества, он пытается выделить ПНН, Путь наименьшего насилия.

Она проходит по мостику и оказывается рядом с ним.

– Вот, – просто говорит она.

Лукреция протягивает коллеге последний номер «Геттер модерн».

Он перестает рисовать и с интересом разглядывает журнал.

На обложке Наташа Андерсен в купальнике, над изображением красавицы – большие красные буквы: ТАЙНА МОЗГА.

Он открывает главную статью номера. Ее окружают другие: о химических процессах в мозге влюбленного человека; о специфике восприятия информации левым и правым полушариями; о фазах мозговой активности во время сна; о болезни Паркинсона, которая не пощадила Мухаммеда Али; о болезни Альцгеймера, поразившей Риту Хэйворт; об утечке мозгов из Франции в США; о ниццкой школе для сверходаренных детей; фотографии мозга в разрезе. А в заключение два теста: один с небольшими логическими последовательностями, для которых надо найти продолжение, на IQ, другой на память – он состоит из предметов, которые надо перечислить, не глядя на изображение.

– Наше расследование не касалось ни одной из этих тем! – удивляется Исидор Катценберг.

– Знаю, но Тенардье хотела именно этого. И об этом хотят прочитать читатели. Тогда я перевела и немного усовершенствовала статьи, уже появлявшиеся в американской печати. Добавила кое-чего из Интернета.

– И вы совершенно не упомянули о нашем расследовании? И, тем не менее, на обложке фотография Наташи!

Лукреция бросает на Исидора.

– По-моему налицо мой профессиональный рост. Что Тенардье могла бы понять из нашего приключения? Она бы даже не поверила во все это.

Исидор внимательно изучает ее. Он спрашивает себя, что же столь привлекательного он находит в этой молодой женщине? Наконец, решает: на настоящий момент – смешливые интонации – даже когда она говорит серьезно:

– И все же номер, кажется, очень неплохо продается. На этой неделе он лидер продаж. Это позволит мне немного увеличить расходы.

Исидор изучает главную статью. Фотографии полуобнаженной Наташи Андерсен сопровождаются подзаголовками: «Алхимия желания» и «Нашим поведением управляют гормоны». В уголке написано: «Самая красивая женщина мира жила с самым умным мужчиной». Имя Самюэля Феншэ нигде даже не упоминается.

– Возможно, топ-модели – лучший способ заинтересовать людей химией мозга, – немного разочарованно говорит Исидор.

Он уже представляет анонсы материалов: «Наташа Андерсен открыла для вас неврологию, а на будущей неделе Мисс Франция представит наши материалы о раке груди».

– В любом случае, если бы мы сказали правду, наш репортаж не был бы опубликован. Утверждение, что человеческими поступками управляет удовольствие, посчитали бы непристойным. Потому что в глазах людей удовольствие – это непременно «грязно». Вспомните расследование об Отце наших отцов. Кто был готов слышать результат нашего расследования? Существуют истины, которые смущают.

Исидор упирает взгляд в свое древо.

– Может, вы правы. Люди не любят, когда их беспокоят. Они предпочитают ложь, главное, чтобы она выглядела правдоподобно.

Лукреция протягивает руку и берет стакан миндального молока. Дельфины выпрыгивают из воды, приглашая людей поиграть с ними, но оба журналиста не обращают на них внимания.

– Людей можно понять. Они не хотят ничего особенного, – продолжает девушка. – Ничего, что снова бы поставило перед ними вопрос. От информаторов они требуют вещей, легких для понимания и похожих на то, что они уже знают. Все, что им надо – быть спокойными. Мы, видимо, забыли об этой мотивации: быть спокойным. Они так боятся, что завтра не будет еще одного вчера.

– Это не настоящая мотивация, а, скорее, нечто вроде ручного тормоза существования. Многие едут, держа руку на тормозе из страха скорости, и при этом не получают никакого удовольствия.

Лукреция соглашается.

– Кажется, зародыши изначально снабжены огромной сетью нейронных соединений. Но постепенно эти соединения исчезают, поскольку их не используют, – говорит Исидор.

– Функционирование создает орган, отсутствие функционирования его разрушает, – вздыхает журналистка.

– Представьте, если удалось бы сохранить все соединения с раннего детства. Возможности нашего мозга возросли бы в десять раз…

– Как вам удалось обезвредить Жана-Луи Мартена? – вдруг спрашивает она.

10) Я связался с Изабеллой, его женой. И все ей объяснил. Она согласилась забрать супруга, но с одним условием: компьютер останется, но без выхода в религия;

11) приключение;

12) обещание Последнего секрета.

– Извините, что прерываю, но, кажется, вы забыли сам опыт Последнего секрета. А я считаю, что это превыше всего.

– Да, значит: пункт 13 – опыт Последнего секрета.

Лукреция подбородком указывает на банку с мозгом Самюэля Феншэ, возвышающуюся на стойке.

– Получается, что все наше расследование было только ради того, чтобы понять это…

Журналист съедает конфетку.

– Уже неплохо. Кроме того, нам стало ясно, кем мы являемся на самом деле.

– Я вас слушаю.

– Человека определяет это маленькое нечто, почти невыразимое, то, что даже самые сложные машины не смогут сымитировать. Феншэ называл это мотивацией, а я думаю, что это что-то среднее между юмором, мечтой и безумием.

Исидор подходит к Лукреции и принимается массировать ей плечи. Удивленная, она высвобождается.

– Что с вами, Исидор?

– Вам не нравится?

– Нравится, но…

– Тогда позвольте.

Теперь он массирует несколько мягче. Лукреция смотрит на часы.

– Черт. Опоздаем. Давайте собирайтесь поскорее, надо идти.

147

Звучит марш Мендельсона. Гости забрасывают рисом молодоженов, которые выходят из мэрии.

Лукреция и Исидор в умилении.

Они так рады, что успели на самолет. Им хватило времени лишь на то, чтобы в последний момент запрыгнуть в «Боинг» и приехать к самому началу церемонии.

Они погружают руки в вазу с рисом и, слегка соприкоснувшись ими, бросают рис на молодых.

– Она красива, да? – говорит взволнованный Миша.

– Божественна, – подтверждает Исидор.

Наташа Андерсен, опираясь на руку Жерома Бержерака, поддерживает белое свадебное платье; спереди оно приоткрывает ноги, а сзади тянется длинный шлейф, который несут дети. С видом полностью довольного жизнью человека жених приглаживает усы.

– Это третий брак для обоих, – говорит Миша. – По статистике, он чаще всего бывает удачен.

Мать Наташи, с повязкой на плече, бурно аплодирует, когда пара проходит мимо.

Несколько минут спустя лимузины начинают перевозить толпу в НЕБО, где праздник должен продолжиться в большом зале, названном недавно в честь Самюэля Феншэ.

Лукреция и Исидор устраиваются за маленьким столиком. Девушка залпом выпивает свой «Оранжина лайт», налитый в бокал для шампанского. На бракосочетание она надела одну из своих шелковых китайских курточек с воротником-стойкой и открытыми плечами. Она немного замерзла.

На бело-голубой курточке вышиты бабочки. Спереди – множество маленьких позолоченных пуговок. Лукреция подвела изумрудные глаза карандашом цвета воронова крыла, а на ресницы нанесла махровую тушь. На губах у нее прозрачный блеск. Вместо кулона на шее колье из нефритовых бусинок.

– Не понимаю, что вы находите в этой Наташе? По мне, она какая-то бесцветная. И ноги у нее слишком худые. Если хотите знать мое мнение, она страдает анорексией. Я не понимаю этой моды.

Женская ревность развлекает журналиста.

Давнее соперничество между миниатюрными зеленоглазыми шатенками и высокими голубоглазыми блондинками.

Музыканты оркестра начинают играть «Hotel California» группы «Eagles».

– Вы краше всех, Лукреция. Пойдемте. Медленный фокстрот – единственный танец, который я знаю.

Они отдаются танцу. Куртка из бело-голубого шелка льнет к взятому напрокат смокингу Исидора.

– Есть, – говорит он, – я вспомнил семь смертных грехов. Чревоугодие. Сладострастие. Гнев. Лень. Скупость. Гордость и… Зависть.

– Отлично, память возвращается, – быстро замечает Лукреция, не сводя взгляда с пары молодоженов.

– Что вы имеете против этого брака? – спрашивает Исидор.

– По-моему, они друг другу не подходят.

Пары вокруг них кружатся в такт музыке.

– Скажите, как вы решили загадку Циклопа?

– У меня была мотивация.

– Перспектива прикоснуться к Последнему секрету?

– Нет, спасти вас.

– Спасти меня!

– Вы величайшая зануда, вы считаете, что всегда правы, но вы мне очень дороги, Лукреция.

Он наклоняется и нежно целует молодую женщину в плечо, в вырез китайской курточки.

– Э… вы…

Чтобы заставить ее замолчать, он снова целует ее, на этот раз в губы.

– Что вы делаете?

Прохладные руки Исидора, скользнув под шелк, ласкают спину Лукреции. Сперва отпрянув, она не сопротивляется, пораженная его смелостью. Исидор опускает руку ей на бедро…

– Есть более сильная мотивация, чем Последний секрет…

К первой руке присоединяется вторая. Лукреция удивлена: прикосновение ей приятно!

– Привязанность, которую я испытываю к вам. Так что я, скорее, хотел спасти вас, а не получить доступ к Последнему секрету.

Новый поцелуй длится дольше. Губы молодой женщины приоткрываются, чтобы узнать намерения партнера. Они ясны. Он преодолевает границу ее зубов. Его язык отваживается встретиться с языком Лукреции, что вызывает возбуждение. Немного более объемные в глубине, бугорки производят впечатление мягкой терки. Они пробуют друг друга на вкус по всей поверхности своих пятисот тысяч вкусовых почек-рецепторов.

Он сладкий.

Она соленая.

Мужские половые гормоны проникают в кровь Исидора, струи тестостерона и андростерона брызжут, будто через прорвавшуюся плотину.

У Лукреции вырабатываются, но не так сильно, женские половые гормоны, эстрадиол и прогестерон.

Они все еще целуются. К первоначальному гормональному коктейлю добавляется более редкий гормон люлиберин, названный гормоном «грозового разряда». Их пот незаметно меняет запах. Духи от Issey Miyake уступают место более сильному аромату. Исидор испускает феромоны с привкусом мускуса. Теперь они связаны через обоняние.

Он осторожно, словно опасаясь разбить очень тонкий фарфор, прижимает ее к себе. Она не противится, впервые чувствуя себя хрупкой.

– Я принял решение, – говорит он. – Я попытаюсь провести день без теленовостей, радио и газет. День, когда мир обойдет вокруг своей оси без моей заботы о нем. Пусть люди убивают себя, замышляют несправедливые вещи, пусть жестокость творится двадцать четыре часа в сутки – мне это неинтересно.

– Смело. Затем надо будет продержаться сорок восемь часов. Я тоже приняла решение: я снова начну курить, но без чувства вины… и лишь до завтра, а потом я брошу окончательно.

Вдруг музыка прерывается, и Миша объявляет:

– Друзья мои, мы только что узнали ужасную вещь. Это случилось пять минут назад. DEEP DLUE V сразился с Леонидом Каминским. Титул чемпиона мира возвращается компьютерам.

В зале слышатся возгласы неодобрения. Некоторые свистят.

Исидора посещает глупая мысль, не попытается ли кто-нибудь из мести машинам испортить карманный компьютер или телефон.

Миша успокаивает присутствующих.

– Предлагаю минуту молчания в память Самюэля Феншэ. Думаю, это поможет нам освободиться от чувства унижения. Пускай поражение подарит нам желание превзойти себя, дабы машины никогда не стали господствовать над человечеством в других областях…

Все замолкают. Лукреция шепчет в ушную раковину своего друга:

– DEEP DLUE V выиграл… Я спрашиваю себя, не совершили ли мы огромную глупость.

– Нет, это как допинг для спортсменов. Надо выигрывать честно, иначе не считается.

Минута прошла, Миша делает знак музыкантам. Звучит окончание «Hotel California». Оркестр готов на все, чтобы спровоцировать танцоров на дальнейшие действия.

Исидор и Лукреция целуются во время проигрыша электрогитар.

– Я вас…

– Что?

Он думает о том же, о чем и я?

Она думает о том же, о чем и я?

– Ничего.

Он чуть было не произнес это.

Она прижимается к нему.

С нею я чувствую себя сильнее. Не надо ее бояться. Почему я никогда не доверял женщинам?

Он сильнее обнимает ее.

С ним я чувствую себя сильнее. Не надо бояться его. Почему я никогда не доверяла мужчинам?

Она решает увести своего друга.

– Куда мы идем, Лукреция?

Она открывает дверь Музея эпикурейства и распутства. Они проходят мимо Адама и Евы, Ноя, ночных рубашек и вилок, мимо портретов великих философов.

Лукреция подводит Исидора к экспонату, до которого они не дошли во время первого посещения, но она приметила его еще тогда: кровать с балдахином, над ней написано: «Кровать Моцарта, на которой он перед выступлениями ублажал певиц в своей тайной комнате».

Она поднимается на цыпочки за новым поцелуем. Он не отвечает.

– Должен вас предупредить, – озабоченно говорит Исидор.

– О чем?

– В первый день я не ложусь в постель.

– Мы знакомы уже три года!

– Я впервые целую вас по-настоящему. Значит, сегодня я не могу пойти дальше.

Опустив голову, он отстраняется.

– Мне жаль. Это принцип. Я всегда придерживался его. И не собираюсь отступать. Иначе было бы чересчур… поспешно.

С этими словами, быстро поклонившись, он уходит. Раздосадованная, Лукреция остается одна в пустом музее. Она пытается понять. Никогда ее так не бросали! Это она всегда уходит первой, обычно бросая: «Сожалею, я тебя больше не хочу».

Самолюбие Лукреции Немро задето, и в то же время она очарована романтизмом Исидора Катценберга.

Она смотрит на гигантскую кровать.

В самой глубине души она мечтает…

148

Пятнадцать миллиардов лет назад: создание Вселенной;

пять миллиардов лет назад: формирование Земли;

три миллиарда лет назад: возникновение жизни на Земле;

пятьсот миллионов лет назад: появление первых нервных систем;

три миллиона лет назад: появление человека;

два миллиона лет назад: человеческий мозг придумывает орудие, которое увеличивает его производительные силы;

сто тридцать тысяч лет назад: люди начинают рисовать то, чего в действительности не существует, но что они представляют, закрывая глаза;

пятьдесят лет назад: человеческий мозг запускает первые программы искусственного интеллекта; пять лет назад: компьютеры научились мыслить самостоятельно и, таким образом, становятся возможными преемниками человечества, в случае если оно исчезнет.

Неделя назад: Лукреция Немро и Исидор Катценберг помешали человеку, который с помощью компьютера хотел распространить метод стимуляции мозга, из-за которой человечество могло бы пропасть, утонув в удовольствии.

Пять минут назад: мужчина сказал ей «нет», оставив ее с чувством неудовлетворенности.

В конечном итоге ее захватывает мысль.

Да кем он себя считает!

А потом:

Какая деликатность. Какая чувствительность. Какая психология…

Она проходит среди всех этих фетишей во славу удовольствия.

В конце концов, у него самые красивые руки из всех мужчин, которых я встречала.

Чтобы успокоиться, она берет в баре бокал шампанского.

Он храпит.

Она выпивает шампанское одним глотком.

У него блестящий ум. Он образован. Свободен. Он не испугался бросить профессию журналиста, чтобы стать полностью свободным.

Она закрывает глаза.

Его поцелуй…

Лукреция возвращается в музей и растягивается на кровати Моцарта. Она задергивает шторки и засыпает, раздосадованная и очарованная.

Ей снится Исидор.

149

Рука ласкает ее лицо. Сон? Она открывает глаза.

Это Исидор. В реальности.

– Ну, вот и полночь. Это уже не первый день. А второй, – с улыбкой говорит он.

Она смотрит на него огромными изумрудными глазами и, в свою очередь, хитро улыбается.

Ничего не говоря, он берет ее за подбородок и целует.

Медленно, дрожащими пальцами он расстегивает пуговки ее куртки… и смотрит на соблазнительную грудь.

За его глазом: оптический нерв, затылочная визуальная доля, церебральная кора. Нейроны активизированы. Маленькие электрические разряды вспыхивают по всей длине, а затем высвобождают на концах нейромедиаторы, а те, в свою очередь, производят быструю и сильную мысль. Идеи, подобно сотне обезумевших мышей, носятся по огромному лабиринту его мозга.

Спустя несколько минут Исидор и Лукреция полностью обнажены, горячие тела прижаты друг к другу.

Гипофиз его мозга перевозбужден. Он с излишком выбрасывает тестостерон, который ускоряет биение сердца, чтобы кровь прилила там, где это нужно.

У нее в мозгу гипоталамус в избытке вырабатывает эстроген, вызывающий выброс молочных гормонов, из-за чего она ощущает покалывание в животе, в сосках, а еще – желание плакать.

Он не может насмотреться на Лукрецию. Он сожалеет, что не может перейти на более мощный режим запоминания. Двадцать пять кадров в секунду, сто, двести кадров, а позже, когда он захочет, можно промотать ленту назад и остановиться на нужном изображении.

Люлиберин, эстроген и тестостерон вливаются в потоки, текущие по артериям, венам, капиллярам. Словно неистовые лососи, они бурлят в крови.

Сердцебиение обоих учащается. Дыхание тоже.

Волна поднимается, поднимается.

Их тела танцуют. В эти драгоценные мгновения появляются несколько уровней восприятия. Если смотреть со стороны, виден забавный зверь с двумя головами и восьмью конечностями, нечто вроде розового спрута, сотрясаемого резкими судорогами. Ближе – горящий в огне кожный покров.

Половые органы, входя один в другой – удар смягчают волосяные покровы, – образуют ось, которая превращает любовников в сиамских близнецов.

Мышцы требуют сахара и кислорода, чтобы справиться с напряжением.

Таламус у обоих пытается скоординировать деятельность клеток.

Гипоталамус контролирует все в целом.

В церебральной коре, наконец, созревает мысль.

Я люблю ее, – думает он.

Он меня любит, – думает она.

Они думают, и – уже не думают.

Полное затмение.

Ему кажется, что он сейчас умрет. Сердце останавливается… Он видит, как возникают две энергии:

Эрос и Танатос, два Олимпийских бога, гиганты из тумана, тесно переплетенные один в другом.

Сердце вторую секунду остается неподвижным. Он закрывает глаза.

Красная завеса.

Каштановая завеса.

Черная.

Белая.

Слитые половые органы превращаются в проводник, передающий «человеческое электричество» на частоте в восемь герц. И теперь сердце начинает биться на восьми герцах. В конце концов и мозг тоже переходит на восемь герц. Оба полушария замыкают круг и перемещаются в фазу: волна мозга попадает на волну сердца, а та – на волну пола.

Мозговая железа в их головах, придя в действие, выбрасывает эндорфин, кортизон, мелатонин, а затем – природный ДМТ.

В свою очередь стимулируется крошечная точка, которую Феншэ и Мартен назвали Последним секретом. Ощущение становится в десять раз сильнее.

Они замечают, что есть три вида любви, как и писали древние греки:

Эрос – физическая любовь, секс;

Агапе – любовь как чувство, сердце;

Филия – любовь к разуму, мозг.

Когда они объединяются, получается тот самый нитроглицерин, который медленно взрывается на волне в восемь герц.

Любовь с большой буквы, о которой рассказывают все легенды и о которой пытаются говорить все художники. Секс, сердце, мозг – в гармонии.

Чакра 2, чакра 4, чакра 6.

Восьмигерцовая волна, созданная этими элементами, выходит из мозга, пересекает материю и распространяется вокруг них. Волна любви. Они уже не совокупляющаяся пара, а маленький излучатель космической энергии в восемь герц.

Сознание у них слегка изменилось.

Меня больше нет.

На мгновение перед Исидором приоткрываются некоторые тайны мира.

Кто я такой, что заслужил это?

Перед Лукрецией приоткрываются другие мирские тайны.

Я брежу?

Она замечает, что через Вселенную проходят длинные тонкие волокна, такие же, из каких состоит мозг на волокнистом ядре.

Арфа.

Повсюду линии, которые идут от одной точки к другой и, перекрещиваясь, образуют ткань.

Космические струны. В пространстве есть космические струны, которые колеблются, подобно струнам арфы. Эти струны вибрируют на волне в восемь герц и освобождают звезды, словно пылинки.

Струны, волокна, узлы. Вселенная вплетена в ткань. Полотно. Вселенная – это нарисованная картина. Изображение создается и меняется. Вселенная – продуманная картина.

На ноте «си»…

Этот мир видится кому-то во сне, а мы думаем, что он существует на самом деле. Время – часть этого сна, оно всего лишь иллюзия, но, если мы осмеливаемся думать, что время не непрерывно, значит, мы больше не ощущаем, что у всего есть начало, середина и конец. Я одновременно и зародыш, и молодая женщина, и старушка. Шире: я – один из сперматозоидов в мошонке моего отца и уже труп, похороненный на кладбище, с надписью на могиле: «Лукреция Немро». Еще шире: я – желание в разуме моей матери и воспоминание в умах тех, кто меня любил.

Она чувствует себя просветленной.

Я намного больше, чем «я».

Они продолжают лететь. Ни малейшего страха. На некоем уровне их сердца перестают биться.

Что происходит? – думает он.

Что происходит? – думает она.

Это длится несколько секунд, которые кажутся им годами.

Затем все идет назад. Сердце вновь начинает работать, отключается от мозга.

По мере того как они приземляются, они все забывают. Былое счастье исчезает, знание растворяется, потому что их время получить доступ к этому знанию еще не настало.

Все стихает.

Они достигли предела.

И как будто опьянели.

Они не смогут описать и даже вспомнить – до следующего раза – это ощущение, поскольку нет таких слов, чтобы описать его во всей полноте.

Они смотрят друг на друга и принимаются хохотать.

Напряжение ослабляется.

Приступы смеха накатывают, будто волны, и снова отступают.

Они смеются, так как понимают, что это – только насмешка.

Они смеются, потому что нельзя копить в себе трагическое. Они смеются, поскольку в этот момент они больше не боятся смерти. Они смеются, потому что в это мгновение они за пределами игр человечества, которые их окружают.

Они смеются от смеха.

Потом они приземляются. Слышатся всхлипы, похожие на всхлипы старых самолетных двигателей, которые понемногу задыхаются.

– Что нас толкнуло на это? – шепчет Лукреция.

– Меня – четырнадцатая потребность: любить Лукрецию Немро.

– Вы сказали «любить»?

– Нет, вряд ли.

Она снова посмеивается и встряхивает рыжей шевелюрой в мелких завитушках, мокрой от пота. Большие миндалевидные глаза меняют цвет от изумрудного до красновато-коричневого, с золотистым отливом. Все ее тело теплое и влажное. Лицо совершенно расслаблено, словно под кожей не напряжена ни одна мышца.

Лукреция понимает оговорку своего друга.

– Впервые это произвело на меня такой эффект.

– На меня тоже. Как будто я открывал новое ощущение, совершенно неизвестный мир.

– Обычно это тянет в лучшем случае, скажем… на шестнадцать из двадцати.

– А сейчас?

– Я бы сказала: восемь тысяч из двадцати.

– Четырнадцатая потребность, говорите?

– Думаю, нам удалось стимулировать и превзойти Последний секрет, не прибегая к трепанации и вживлению передатчика в мозолистое тело. Мы достигли этого так, – говорит он, снова целуя теплую кожу молодой женщины.

Лукреция улыбается и просит лакрицы, чтобы расслабиться. Он роется в кармане смокинга и протягивает ей пакетик.

– Не знаю, сумеем ли мы повторить этот трюк, но признаю: это поразительно! – говорит она, заглатывая несколько пластинок.

Они долго молчат, стараясь удержать в себе палитру того, что они испытали. Наконец Лукреция произносит:

– Как вы думаете, есть еще что-нибудь выше, пятнадцатая мотивация?

Он отвечает не сразу:

– Да.

– Какая?

– Только что я испытал странное чувство, волну чистого сладострастия, которая захлестнула меня. И тут же, словно рикошетом от этой волны, меня охватило другое ощущение. Ощущение полноты, от которого закружилась голова, как будто я мог объединить своей мыслью бесконечность мира. Будто, достигнув иной точки наблюдения, я понял, что у меня было ложное представление о значимости вещей.

Как у меня со временем. Он ощутил в пространстве то, что я почувствовала во времени, – думает Лукреция.

Исидор Катценберг пытается уточнить то, что испытал:

– Словно все было просторнее, чем кажется. Мой рост больше двух метров. Земля – не только планета. Все сияет и устремляется в бесконечность. В общем, все всепространственно.

Всевременно, – думает она, берет свою последнюю сигарету, зажигает ее, глубоко затягивается и выпускает завитки, превращающиеся в круги, затем в восьмерки, затем кольца Мёбиуса.

– Итак, ваш ответ на вопрос: что побуждает нас к действию?

Он вновь обретает свой нормальный голос:

– Можно было бы назвать новую мотивацию: расширение сознания. Она, вероятно, мощнее всех остальных мотиваций. Именно благодаря ей мы добились успеха. Это понятие вне слов, его трудно объяснить.

Она внимательно смотрит на него.

– И все же попытайтесь.

– Возможно, осознание, подобно тому, как капля воды переполняет океан…

Примечания

1

ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения при ООН.

2

По-фр. «небо» – ciel, в романе расшифровывается как Club International des Epicuriens et Libertins.

3

Лови мгновение; пользуйся сегодняшним днем (лат).

4

По-фр. «мед» – miel, в романе расшифровывается как «Musee international de l'epicurisme et du libertinage».: Международный музей Эпикурейства и Распутства.

5

Перевод С. Маршака. – Примеч. ред.

6

Нарушение биоритмов организма во время длительных перелетов.

7

Пер. В. Вересаева.


обращений к странице:7625

всего : 15
cтраницы : 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |

Партнеры проекта
Другие сейчас читают это:
Партнеры проекта
Это интересно
Партнеры проекта
 
 
ГРЕХИ и СОЖАЛЕНИЯ ЕСТЬ МЕЧТА? ЦЕЛЬ? Я БЛАГОДАРЮ ДНЕВНИК МУДРОСТИ
  • после нового года лишилась девственности. по пьяни с парнем к которому испытывала лишь влечение и капельку симпатии. Думала что все будет неплохо. Но он совсем ...
  • МНЕ НАДО ПИСАТЬ КСЕ БОЛЬШЕ 100 СТРАНИЦ,А Я ЛЕНИВЫЙ КАК ЧЕРТИЛА,СИЖУ В ВК И ЕМ!
  • хочу чтобы мне начальница разрешила бы перенести отпуск !!!
  • хочу чтобы Влад вернулся ко мне. я его очень люблю.
  • Любить и быть любимой и родить замечательного здорового ребенка от любимого человека, и никогда не расставаться с любимым человеком и чтобы оба мы были счастлив...
  • Муж подписал документы
  • Я благодарю Бога за всё, что у меня есть сегодня, за прекрасного сына, за любимого мужчину, за возможность любить и быть любимой, за слезы и улыбки, за радости ...
  • Я благодарю тебя Боже за то что ты услышал мои молитвы!!!Благодарю за моего сына!!!За то что у него сейчас отдельная комната!!!
  • Я благодарю всевышнего за все что у меня есть. За родных и близких мне людей. За все что есть итбудет в моей жизни. За право выбора. За то что есть близкие кото...
  • Жена моего друга для меня не женщина. Hо если она хорошенькая... он мне не друг!...
  • Веришь? Хожу... :)
    ...

  • I"m impressed you shulod think of something like that...
  • КНИГИ НА ФОРУМЕ АНЕКДОТЫ ТРЕНИНГИ
  • Уверенность в себе...
  • Шефский роман...
  • Загадочные Сверхвозможности человека...
  • Думай и богатей...
  • Хроники Заводной Птицы...
  • 13.11.2019 3:39:19 Сорокина Екатерина Александровна и взяточничество в МИИТ...
  • 12.11.2019 4:10:23 Сорокина Екатерина Александровна и взяточничество в МИИТе...
  • 11.11.2019 0:20:31 Лабиопластика в спб...

  • читать все анекдоты
  • Экспресс-курс "Стань сильнее мага!"
    начало с 18.11.2019
  • Партнеры проекта
    Подписка
     Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
    PSYLIVE - Психология жизни 2001 — 2017 © Все права защищены.
    Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной в сети PSYLIVE допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на PSYLIVE.RU.
    Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), только по письменному разрешению редакции.
    Связь с редакцией | Реклама на проекте | Программирование сайта | RSS экспорт
    ONLINE: Техническая поддержка и реклама: ICQ 363302 Техническая поддержка 363302 , SKYPE: exteramedia, email: psyliveru@yandex.ru, VK: psylive_ru .
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика