Главная
Блоги
  Войти
Регистрация
     


Психология жизни

Последние 7, 30 поступлений.
Как полюбить себя и обрести успех в жизни
Вернись я все прощу
Переизбыток полезности
Как перестать есть на эмоциях?
Шесть причин слабости
Как увеличить пространство интерьера
Как создать мощный поток клиентов
 Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
Партнеры проекта
 







Партнеры проекта
Психологическая литература > Приключения майора Звягина

Приключения майора Звягина

Еще не эпилог. ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ         [версия для печати]

– В чем смысл жизни?

– Для этого надо сначала ответить: во‑первых, – что такое жизнь вообще, в масштабах Вселенной; во‑вторых, – что такое жизнь человеческая, в частности; в‑третьих, – что такое смысл; в‑четвертых, – почему его надо искать.

Разговор этот происходил при обстоятельствах, не совсем для того подходящих: ночной берег, мартовское полнолуние, луч поисковой фары реанимобиля «скорой помощи».

…Сознание спящих в комнате отдыха фиксировало трансляцию, не давая сигнала проснуться, когда команды к ним не относились, – реагируя лишь на номер своей машины и фамилию своего врача.

– Десять тридцать два! Доктор Звягин, на выезд. Утопление.

Сели на койках, словно включенные, как и не спали.

– Утопление – поедем быстренько, – ровно сказал Звягин, выходя в коридор. – Возьми термос с чаем, Гриша.

История была довольно глупая, как и все подобные истории.

Милицейский патруль, проходя ночью по набережной, услышал сильный всплеск и бултыхание. Бросившись к решетке, увидели в лунном свете расходящиеся круги и голову, раз‑другой показавшуюся на черной зеркальной поверхности, где дробились редкие золотые змейки фонарей.

Проклиная раззяву, один – хороший пловец – в миг содрал с себя форму и прыгнул в обжигающую ледяную воду. Ему удалось почти сразу поймать тонущего за одежду и подтащить к гранитному спуску. Второй по рации сообщил о происшествии, и уже дежурный в центре вызвал к ним «скорую».

Когда звягинская бригада прибыла на место, приходящий в себя утопленник трясся и вяло отплевывался мазутистой во дои, а его спаситель, одевшись, махал руками и делал приседания, чтобы согреться.

– Что ты искал в реке, ныряльщик? – ободряюще спросил Звягин, таща с Гришей к машине парня, с которого лили ручьи.

И в ответ получил вопрос о смысле жизни, каковой вопрос и разложил невозмутимо на составные части.

– Вразумительно, – просипел спасенный. – Обстоятельно.

– Мало тебя родитель в детстве порол, – неожиданным мужицким говорком пробасил юный милиционер, влезая следом в салон – посидеть в тепле.

– Хлебни чаю и посиди пока рядом с водителем, – выпроводил его Звягин.

– Кордиамин сделаем? – спросил Гриша, кидая в угол мокрое тряпье. – Как тебя зовут, Ихтиандр? – Надел иглу на шприц.

– Матвей… – Парень проливал чай на курчавую юношескую бородку. Тонкие ребра ходили под голубой пупырчатой кожей.

Звягин раскрыл раскисший студенческий билет: третий курс философского факультета.

– Как ты сверзился в воду, философ?

– В‑ва‑ва‑ва, – простучал зубами философ. Его вдруг заколотила крупная дрожь. – Оступился…

– Ой ли? Что, головушка не выдержала мудрости веков? – съязвил Гриша. Охладиться решил? Отдохнуть?

– В‑вам эт‑того не понять… – простучал Матвей.

– Где уж нам, – согласился Звягин, – отставным солдафонам, клистирным трубкам. Нам думать некогда, времени на это не остается. Это вы все философствуете – с моста в реку. Мыслители.

Пока ехали в приемный покой на улицу Комсомола, выяснились некоторые подробности как личного, так и общего плана. К первым относилось то, что жизнь Матвея решительно благополучна: из обеспеченной семьи, учится в университете, здоров, умен, – что называется, ничем не обделен. Ко вторым же Звягин прислушивался иронически: по словам впавшего в возбужденную разговорчивость Матвея, существование его стало непрерывной мукой, и не чаялось от нее избавления, потому что причины были какие‑то абстрактные и глобальные.

– Все бессмысленно, – проповедовал Матвей с носилок. – Почему самые лучшие люди должны в жизни столько мучиться? Зачем чего‑то добиваться, если все равно когда‑нибудь умрешь? К чему все, если Солнце когда‑нибудь погаснет, и жизнь на Земле кончится?

Горестные сетования сыпались из него, как в финале античной трагедии.

– Бешенство мозга, – поставил диагноз Гриша, и уточнил, – зажравшегося. Вот поработал бы ты на моем месте, когда каждую смену люди у тебя под руками умереть норовят, а ты их откачиваешь – может, и поумнел бы. Понял бы смысл жизни.

– А вы уверены, что их всех стоит спасать? – вопросил Матвей. – А если кто‑то из них приносит лишь зло? А если кто‑то все равно скоро умрет, испытав лишь ненужные мучения?..

– Знакомая постановка вопроса, – одобрил Звягин. – Гуманная. Глубоко философская. А главное – позволяющая ничего не делать.

Въехали под арку и остановились во дворе. Гриша поднялся на крыльцо, позвонил.

– Мне жаль вас, – соболезнующе сообщил Матвей на прощание. – Живете, не задумываясь… Верите в пользу… Рабочая пчела… Впрочем, вы счастливы.

– Видал наглецов, – сказал Звягин, – сам наглец, но такой – это редкость. Мотя‑обормотя. Мне бы твои проблемы.

– Это не мои проблемы, – проплыл ответ из освещенного коридора. – Это проблемы человечества… И решать их таким, как я, а не таким, как вы…

– Глупости, – сказал Звягин. – Кто работает, тот и решает. А кто плачется, тот поплачет и бросит.

Он заполнил карту и вернулся в машину:

– На станцию.

Взлетели на Литейный мост. Гриша спросил:

– Леонид Борисович, а теперь скажите – стоило ли его спасать, свинью неблагодарную? Меланхолик высокомерный…

– Спасать‑то всегда стоит, – неопределенно отозвался Звягин, подремывая в кресле. – А вот что дальше…

Назавтра жена, вернувшись из школы, застала его за странным и небывалым занятием: Звягин валялся на диване, задрав ноги на спинку и уставившись в потолок. Вид он имел отрешенный.

Через час такого его неподвижного лежания в доме установилось легкое беспокойство: поведение Звягина выглядело беспрецедентным, решительно ни на что не похожим. Лежать, днем, целый час, молча, ничего не делая…

– Папа, что случилось? – не выдержала наконец дочка. – У тебя неприятности?..

Жена отреагировала иначе:

– Или ты нездоров, или боишься в чем‑то признаться.

– Я ищу, – ответствовал Звягин.

– Что?

– Смысл жизни.

Привычные ко всему домочадцы впали в краткое остолбенение.

– Давно? – ехидно спросила дочка.

– Уже полдня.

– И где ты его ищешь? – уточнила жена. – На потомке?

– Если ты против того, чтоб я искал смысл жизни дома, я могу поехать в Академию наук, – предложил Звягин. – Только не жалуйся потом, что редко меня видишь.

– А до сих пор в твоей жизни смысла, значит, не было?

– Наверное был. Но я его не очень искал.

– А теперь зачем он тебе вдруг понадобился?

– Для разнообразия. А то что ж такое, в самом деле: живешь‑живешь, а в чем смысл – не знаешь. Каждый должен когда‑то задать себе этот вопрос.

– Леня, – сказала жена, – ответь, пожалуйста: тебе этот вопрос кто задал – внутренний голос или какой‑нибудь новый знакомый?

– Какая разница? – возразил Звягин. – Разве смысл от этого меняется?

– Послушай, ты всерьез, или ваньку валяешь?

– А по‑твоему у меня не хватит мозгов в этом вопросе разобраться?

– Мудрецы всех эпох бились над этой проблемой! – с учительским пафосом произнесла жена, делая эффектный жест в сторону книжных полок – как бы призывая в свидетели своих слов упомянутых мудрецов всех эпох, написавших библиотеку.

– Это еще не повод, чтоб сию проблему не решить, – здраво заметил Звягин, мельком покосившись на ряды книг.

– Папа, – заявила дочка не без нахальства, свойственного юности, – у тебя слегка мания величия.

Звягин спустил ноги с дивана и добродушно улыбнулся.

– Есть одна замечательная история про знаменитого изобретателя Роберта Вуда, – поведал он. – В свадебное путешествие Вуд отправился в Египет, и там ученые показали ему загадочное розовое золото фараонов, секрет которого пытались раскрыть уже сто лет. Будучи человеком бесконечно любопытным, самоуверенным и бесцеремонным, Вуд украдкой сунул одну безделушку в карман, и в номере гостиницы, пока жена спала после обеда, раскрыл секрет при помощи ее маникюрного набора, лака для ногтей и спиртовки. Ученые были просто убиты.

И, поскольку от него явно ожидали выводов, заключил:

– Не надо впадать в гипноз авторитетов – раз. И надо уметь обходиться подручными средствами – два.

Переходя к действиям, он вытащил с полки второй том «Войны и мира» и плюхнулся обратно на диван, заметив:

– Давно я собирался прочесть эпилог как следует, да все руки не доходили – скучновато казалось.

Недоверчиво проследив за читающим Звягиным, жена занялась на кухне жаркой котлет: при очередных увлечениях мужа, всегда чреватых неожиданностями, домашняя работа действовала на нее успокаивающе. Дочка, прихватив учебник истории, устроилась с ногами в кресле, поглядывая поверх страниц: на решительном лице Звягина было написано намерение постичь смысл жизни непосредственно здесь и сейчас.

Однако постижение затянулось. День перетек в вечер, вечер сменился ночью. Звягин увлекся всерьез.

Дни отщелкивались, как костяшки счетов.

Он зарылся в книги.

Все свободные от дежурства дни проводил в Публичной библиотеке. Пролистывал том за томом и отставлял их, пожимая плечами… В конце концов на журнальном столике получили постоянную прописку лишь несколько вещей: «Бесы» Достоевского, «Мост короля Людовика Святого» Уайлдера, «Диалоги» Платона, «Война и мир» Толстого. К ним прибавились «Лирика древнего Востока» из двухсоттомника Всемирной литературы, «Мартин Иден» Лондона и, наконец, школьный учебник обществоведения (старший сын уже стал московским студентом).

– Что за дивная профессия – быть философом! – провозгласил он однажды с дивана. – Лежи себе и думай о возвышенном. И почему я не избрал эту стезю?.. Тут недавно по телевизору один аспирант так и выразился: «Я, как философ, считаю…» И всех‑то философских мыслей у него в глазах была одна: как скорее защитить диссертацию.

Впоследствии жена вспоминала этот месяц как самый спокойный и счастливый в своей жизни.

«То было чудесное время, – с умилением рассказывала она. – Леня сидел дома и читал книжки. Что‑то выписывал. Такой мирный, задумчивый, спокойный. У меня просто душа отдыхала. По‑моему, самое замечательное из всех увлечений – это поиски смысла жизни. Во‑первых, этим можно заниматься всю жизнь. Во‑вторых, не требуется никаких денежных расходов. В‑третьих, это не мешает сидеть дома с семьей. В‑четвертых, это благотворно сказывается на характере: появляется такая уравновешенность, терпимость. Я просто нарадоваться не могла.»

Выписки были небезынтересны. Страницы большого блокнота украсились неожиданными цитатами и рассуждениями.

«Признак первосортных мозгов – это умение держать в голове две взаимоисключающие мысли одновременно, не теряя при этом способности мыслить».

Скотт Фитцджеральд.

(Пометка: "Элементарная диалектика. Единство и борьба противоположностей. Этот парень не был гигантом мысли. На день приближаясь к радостному событию (что хорошо), мы одновременно на день приближаемся к смерти (что плохо), – так и живем; вот простейший пример.)

"Я собираюсь посвятить всю оставшуюся жизнь выяснению одного вопроса: почему люди, зная, как надо поступать хорошо, поступают все же плохо ".

Сократ, в изложении Платона.

(Пометка: "В человеке есть как разум, так и чувства, жажда жизни. Когда безраздельно царит разум – получается легендарный мудрец: питается хлебом и водой, ходит в рубище, и ничего не желает, зато обо всем думает и все понимает. Когда безраздельно царит жажда жизни – получается легендарный авантюрист: через все в жизни пройти, испытать, изведать, всем обладать, всего добиться.

В молодости жажда жизни сильнее, сил и желаний больше. Желания заставляют напрягать разум, как этих желаний добиться. Желания развивают разум, жизненный опыт дает пищу для размышлений.

С возрастом силы и желания угасают. А чтобы думать, надо меньше сил, чем чтобы действовать. Разум, когда‑то разбуженный желаниями, продолжает свою работу – постигать жизнь. И обычно чем больше стареет человек, тем больше им руководит разум и тем меньше – страсти. Недаром легендарные мудрецы – седые старики.

Ошибка древних философов в том, что они пытались подчинить жизнь разуму, когда на самом деле разум подчинен жизни. Как говорится, любовь и голод правят миром. Страсти владычествуют над человеком.

«Если б молодость знала, если б старость могла…» Старость поучает, но молодость не может принять ее поучений: страсти владеют ею! Каждому времени свое…

Когда человек поступает плохо – это победа чувства над долгом. Долг продиктован разумом, чувство – самой жизнью".)

Если допустить на одно мгновение, что жизнь человеческая может управляться разумом, то исчезнет сама возможность жизни ".

Лев Толстой.

(Пометка: «Вот – гений. В жизни действуют объективные законы. Разумом мы можем эти законы постигать. Но никак не можем заменять другими, которые мы придумали потому, что они кажутся нашему разуму более подходящими, нежели те, что есть. Мы можем влиять на мир и человека. Но любое наше действие это проявление объективных законов, которым подчинен мир и человек. Не мы переделываем мир по своему разумению, а мир изменяет себя при помощи нашего разума. Наш разум – лишь частная деталь в общем механизме мира. Разум познает мир, но не подчиняет его себе, как шестеренка не может подчинить себе все устройство часов. Человеку невредно понять, что он отнюдь не властелин мира, а порождение этого мира, его часть, его деталь, принадлежность».)

– Что главное в жизни? – спросил Звягин у Гриши, глядя, как весенний ливень полощет крыши «скорых», выстроившихся под окнами станции.

– Чистая совесть, – безапелляционно ответил фельдшер. – И любимая работа.

– Да. Молодец. Но я имел в виду другое: без чего человек никак не может обойтись? Что ему в самую первую очередь необходимо?

– Воздух. Вода. Пища.

– Тогда почему люди иногда отказывались от всего этого – отказывались от самой жизни во имя каких‑то высших соображений?

– Что вы меня путаете, Леонид Борисович, – Гриша отложил бутерброд. Чтобы жил организм, ему необходимо дышать и питаться. Но человек жив не хлебом единым, он тем и отличается от животных, что способен жертвовать собой – во имя истины, или прогресса, или спасения чужой жизни.

– Животные и птицы тоже жертвуют собой ради спасения потомства.

– Это инстинкт продолжения рода! – Гриша решительно укусил бутерброд с той стороны, где колбаса была толще.

– А собака жертвует собой ради хозяина.

– Из любви. Хозяин для нее – высшее существо, важнее ее самой.

– А почему кошка любит валерьянку? Она ведь без нее отлично обойдется?

– Валерьянка для нее – наркотик, доставляет наслаждение. К чему вы гнете?

Звягин сел на подоконник, покачал ногой. Посвистел.

– А вот к чему. Ставился такой знаменитый опыт на крысах. Им вживляли электрод в участок мозга, ведающий наслаждением, и учили вызывать наслаждение, нажимая педальку, замыкающую электрическую цепь. Результат? Крыса прекращала есть и пить, беспрерывно нажимая педальку, и испытывала непрекращающееся наслаждение. Пока вскоре не умирала от нервного истощения и голода. Ясно?

– Не совсем… – сознался Гриша. – Вам чаю налить, или будете наслаждаться так?..

– Налей. Нет, разбавлять не надо. Хочешь еще один опыт? Добровольцев помещали в темную звукоизолированную камеру, пристегивали к эластичным гамакам, на руки надевали специальные перчатки. У людей как бы выключались зрение, слух, осязание, обоняние, исчезало ощущение тяжести тела. Через считанные часы появлялись первые симптомы сумасшествия: нервная система расстраивалась, не могла жить нормально без достаточного количества ощущений…

– Ага! – сметливый Гриша поднял палец. – Вы хотите сказать, что они жили, но не ощущали жизни? А без ощущения жизни не могли жить?

– Ты начал улавливать. А как тебе понравится старинный и жестокий цирковой фокус: гипнотизер прикладывает к руке загипнотизированного линейку и внушает, что это раскаленное железо. И тот с криком отдергивает руку.

– Гипноз.

– Но на руке появляется ожог!!

Гриша поскреб лохматую голову:

– Известно, что внушаемому человеку можно внушить почти любую болезнь, и у него появятся ее симптомы… Но чтоб настолько…

Неизвестно, чем продолжил бы Звягин свою неожиданную лекцию, если б их не прервал вызов на очередной автослучай. После него их тут же отправили на падение с высоты, и к овладевшей им идее Звягин вернулся только вечером следующего дня, уже дома, отоспавшись и приведя себя в порядок.

Усадив жену на диван, он торжественно встал на середину ковра и раскрыл эпилог «Войны и мира»:

– «В ее жизни не видно было никакой внешней цели, а очевидна была только потребность упражнять свои различные склонности и способности. Ей надо было покушать, поспать, подумать, поговорить, поплакать, поработать, посердиться и т. д. только потому, что у ней был желудок, был мозг, были мускулы, нервы и печень. Она говорила только потому, что ей физически надо было поработать легкими и языком».

– Ну и что? – не поняла жена.

– А то, что основа всех действий человека – инстинкт жизни. Непонятно? Объясняю.

Что такое жизнь человека? Действия. Есть, пить, работать.

Чем вызываются действия? Потребностями. Хочется. Надо.

Почему существуют желания и потребности? Потому, что существует сам человек. Желудку нужна пища, легким – воздух, мышцам – физическая нагрузка.

А кто в организме управляет всем? Центральная нервная система.

Что необходимо центральной нервной системе? Ощущения, напряжения, нагрузки. Голод – и насыщение, жажда – и ее удовлетворение, утомление – и отдых. А также свет и тьма, холод и тепло, движение и покой.

Значит, что такое для человека его жизнь, если смотреть в самую основу? Сумма всех ощущений.

Что человеку безусловно надо? Жить. То есть чувствовать. Чем больше он за жизнь всего перечувствовал – тем больше, тем полнее прожил.

– Но ведь можно много чувствовать, и ничего не делать, – возразила жена.

– А можно много делать, но мало чувствовать, – добавила дочка, наматывая на палец алую ленточку.

– Верно. Я думаю, что Лермонтов за свои двадцать семь лет прожил более полную и богатую жизнь, чем пастух в горах – за сто двадцать. Один терзался мыслью и страстью, а другой хранил размеренный покой. В короткую жизнь одного как бы вместилось столько же чувств, сколько в долгую жизнь другого.

– Я не о том, – жена взяла из его опущенных рук книгу и аккуратно поставила на место. – Бывает чувствительный мечтатель‑бездельник, и бывает бесчувственный делец, робот. У одного богатая внутренняя жизнь при полном безделье, а у другого богатая внешними событиями жизнь при полной внутренней бедности. Кто из них больше прожил?

– Это крайние исключения. А правило таково, что жажда ощущений толкает человека к действию. Авантюристы обуреваемы страстями. Инфаркт профессиональная болезнь и гангстеров, и поэтов. И те и другие делают много, только каждый по‑разному.

Звягин вырвал лист из большого блокнота и нарисовал график.

– Наглядно? – спросил он. – Чем шире размахи этой линии, чем чаще зубцы, чем больше общая длина – тем больше прожил человек, полнее, богаче. А другой и дольше протянет, да чувствовал‑то еле‑еле, хилая душа. Разве у такого жизнь? Ни горя, ни радости.

– Ты хочешь сказать, что горе тоже необходимо? – подняла брови жена.

– Обязательно. Вверху – положительные эмоции, внизу – отрицательные. И то, и другое – жизнь; и то, и другое необходимо испытать нервной системе.

– То есть наверху у тебя как бы счастье, а внизу – страдание?

– Да.

– И по‑твоему, нервная система человека сама стремится к страданию? недоверчиво уточнила жена, глядя на график.

– А по‑твоему, только к счастью?

– Ну, в общем да. Где ж ты видел того, кто по доброй воле хочет испытать горе?

– Везде видел. Иначе почему на свете столько людей, которые вроде бы имеют все, что надо для счастья, – а они несчастливы?

– Но ведь они не хотят быть несчастливы!

– Э. Думают, что не хотят, а на самом деле хотят.

– Как это?

– Очень просто. Есть сознательные стремления, а есть подсознательные. Сознательно человек рисует себе картину счастья и стремится к нему. А подсознательно стремится с страданию. Потому что нервной системе надо испытать все. Жизнь из горя и счастья пополам, как давно замечено, гораздо полнее, чем сплошное благоденствие. Человек всегда найдет повод для страдания.

Звягин свернул рисунок в трубку и получил подобие цилиндра.

– О, – удовлетворенно сказал он. – Теперь полная наглядность.

– Наглядность чего? – не поняла дочка, силясь постичь новую игру неугомонного папы.

– Того, что от большого счастья до большого горя один шаг: они соседствуют близ границы – видишь, как близко?

Он скрепил цилиндр канцелярскими скрепками, открыл «Обществоведение» на законах диалектики, со вкусом перечитал. Окинул гордым взором творение рук своих и без ложной скромности изрек:

– Гениально. Ну, разве я не гигант?

Потянулся с хрустом, посвистал «Турецкой марш» и прыгнул к телефону.

Встреча с Матвеем произошла под портиком Пушкинского театра.

– Вы гигант, – с небрежным недоверием сказал Матвей, выслушав его рассуждения. – И при помощи этой бумажки вы намерены раскрыть мне глаза на устройство мира?..

– Почему бы и нет, раз ты сам не понимаешь.

– Зачем вы меня вообще нашли?

– Заинтересовался забавным вопросом, который ты задал в начале нашего знакомства.

Принаряженная толпа стягивалась к спектаклю: восьмой час. Поглядывали на пару: подтянутый, тщательно одетый мужчина, добродушно посмеивающийся, и интеллектуального облика юноша – бородка, очочки, скептическая гримаса.

– И теперь вы готовы мне на этот вопрос ответить? Здесь и сейчас?

– Ага. Чтобы понять все в жизни, надо лишь усвоить две старые истины.

Первая. Любое явление, продолжаясь, в конце концов переходит в свою противоположность. Видишь – как бы перелезает на моем цилиндре через границу, из положительной половины в отрицательную. Например. Ты помогаешь человеку. Это хорошо. Но если ты будешь помогать ему все больше и больше, непрерывно и во всем, то погубишь его – превратишь в несамостоятельного иждевенца, паразита, живущего твоим трудом и твоей волей; это плохо.

Вторая. Любое явление имеет свою противоположность. Где бы ты не наметил точку на одной половине цилиндра – ей соответствует такая же точка на другой половине. Например. У листа бумаги всегда две стороны – одна сторона без другой не существует. У магнита всегда два полюса, магнит с одним полюсом невозможен. Где есть верх – там есть и низ. И так далее. Усвоил ли?

– Азы диалектики, – фыркнул Матвей.

– Верно, – любезно согласился Звягин. – Но от того, что это – азы, лучше они людьми не понимаются. К сожалению.

Они вышли на Садовую и мимо ограды Суворовского училища двинулись в сторону Сенной. Нить беседы раскручивалась. Роль ехидного экзаменатора была Матвею по вкусу.

– Что такое счастье?

– Только не богатство, не почести, не какие‑то условия жизни. Ведь в одинаковых условиях один может быть счастлив, а другой – несчастен. Счастье – это не то, что человек имеет, а то, что он при этом испытывает. Счастье это сильнейшее приятное ощущение.

– Тогда счастье и наслаждение – одно и то же?

– Да.

– Это примитивно и пошло.

– Нет. Человек испытывает наслаждение от достижения трудной цели, от сознания своей победы, от совершенного открытия. От красоты природы. От людской благодарности и признания. От своей значительности. От свободы.

– А как быть счастливым? Как испытывать это наслаждение?

– Ходить по путям сердца своего. Ничего не бояться. Быть храбрым и честным. Не жертвовать своими убеждениями, не поджимать хвост. Самое главное умение – это умение радоваться жизни.

– А если не получается?

– Меняй характер. Займись спортом – это дает радость от своей силы, от своего тела: в здоровом теле – здоровый дух. Старайся постоянно обращать внимание на хорошие стороны жизни. Научись принимать жизнь как подарок природы.

И еще – умей хотеть. Умей добиваться желаемого. Умей заставить себя делать то, что решил, даже когда желание и силы иссякают.

– Если это так просто – все давно были бы счастливы.

– Нет. Взгляни еще раз на мой рисуночек, на цилиндр. Кто хочет счастья – не должен бояться горя. Умение радоваться неотделимо от умения страдать. Потому что в основе того и другого лежит способность остро чувствовать. Привычка снижает чувство. И счастье приедается. Необходимо разнообразие. Нервная система, стремясь к свежести и остроте чувств, всегда переходит от положительных ощущений к отрицательным и обратно.

– А вот Томас Карлейль сказал, что высшее счастье – это самопожертвование.

– Правильно сказал. Ощущения связаны с действиями и побуждают к действиям. Высшее ощущение связано с высшим действием, а самое большое, что может произойти с человеком – это переход последней черты, это смерть. Пожертвовать самой жизнью во имя того, что любишь и во что веришь, – для этого нужно испытывать чувство огромной, всепобеждающей силы – сильнее инстинкта жизни! Испытать такое способен не каждый.

– Почему в хороших книгах обычно несчастливые концы?

– Потому что их герои обычно – сильные люди, которыми владеют сильные чувства. Они так стремятся к счастью, что в конце концов заходят слишком далеко, пересекают границу ‑и оказываются в горе. Чтобы познать предел счастья – надо перейти этот предел, и тогда познаешь предел горя. Но это полная, настоящая, предельно насыщенная жизнь. Жизнь Ромео и Джульетты.

(Ты ведь слышал, что от большого счастья люди могут плакать, а от большого горя – смеяться в истерике? Что от большого счастья, так же как от большого горя, люди иногда умирают, – сердце, видишь ли, не выдерживает такой нервной нагрузки.

Посмотри на мой цилиндр – на границе противоположности сходятся и переходят одна в другую.)

– А почему сильный герой иногда кончает с собой? Почему застрелился Хемингуэй?

– Есть два уровня ответа.

Уровень первый. Человек кончает с собой, потому что устал от жизни, не может перенести страданий, смириться с крахом, не желает ждать конца в одряхлении, измучен депрессией.

Уровень второй. Хемингуэй был сильной, активной личностью, с авантюристическими задатками: охотник, боксер, солдат, писатель, мужчина. Ему были необходимы сильные ощущения, которые он и получал от своих действий.

И вот телесно он стар и немощен. Не может писать, любить, драться, путешествовать. А душе, то бишь нервной системе, необходимы сильные ощущения! То есть сильные, крупные поступки! И та самая страсть к ощущению жизни, которая владела им всегда, толкает его на последний, страшный, предельный поступок – зарядить любимое ружье и спустить курки.

– Ладно, это – немощная старость. А в расцвете сил? А Маяковский?

– Как пел Высоцкий, «на цифре тридцать семь с меня в момент слетает хмель»… Страшный возраст. Дуэль Пушкина, болезнь Байрона, конец многих ведь всего этого, казалось бы, легко можно было избежать. Таланты будто нарочно лезли на рожон – или просто хватались за веревку и пистолет! Почему?..

Талант – это тот, кто совершает что‑то крупное, новое. Кто изменяет действительность – будь то в искусстве, науке или политике. То есть человек большой жизненной энергии – взломать рамки привычного и шагнуть дальше слабому не по плечу.

Тридцать семь – как бы вершина жизни, пик духовных сил, переломная точка, здесь кончается взлет и начинается спуск: физические силы уменьшаются. Представляешь, как гоночный автомобиль на скорости не вписывается в вираж и вылетает с трека? Вот так избыток могучей жизненной энергии на главном, вершинном повороте вышвыривает гения из жизни. Тот самый избыток энергии, который вознес его к высочайшему пределу – переносит его через этот предел, через роковую черту, прочь из мира.

(На моем цилиндре – он пересекает границу, и максимум энергии сливается с ее минимумом, с пустотой, со смертью.)

А болезнь, оружие или катастрофа – детали тут неважны…

– Откуда у вас, интересно, столь мудрые суждения? – осведомился Матвей,

– Дорогой друг, – отечески сказал Звягин. – Протрубишь пятнадцать лет по глухим гарнизонам – тут мно‑огое, знаешь, передумаешь, пока ветерок в степи свищет. Много разных мыслей придет в голову.

Под яркими фонарями Театральной площади народ тек из подъездов Мариинки с «Лебединого озера». Расторопная лотошница совала мороженое в протянутые руки.

– Вот тебе сахарная трубочка – подсластить горечь знаний, – угостил Звягин подопечного. – На сегодня хватит – мне завтра дежурить. А вон и трамвай.

С площадки махнул рукой. Отражения трамвайных окон вопросительно дрожали в очочках Матвея.

Дома дочка терпеливо выждала, пока Звягин, обронив пару слов о своем времяпрепровождении («Прочищал мозги одному оболтусу, которого мы месяц назад из Крюкова канала выловили»), примет душ и плюхнется на диван, кинув в стакан молока оранжевую соломинку.

– Зачем ты этим оболтусом занялся? – запустила она первый вопрос.

– Чтоб он не стал никчемушником.

– А что такое никчемутиник?

– Человек, который вместо того, чтобы толком работать, иметь семью и жить нормальной жизнью, мучится над всякими умными вопросами, мечется в сомнениях, всем неудовлетворен, не знает, что к чему в жизни – и в результате жизнь его проходит бесплодно и зазря.

– А если ты ему все объяснишь? Он изменится?..

Звягин хлюпнул молоком, к негодованию жены, и покачал ногой в красной остроносой домашней туфле:

– Надеюсь, Осознает, как устроен мир. И займется чем‑нибудь полезным и продуктивным.

– Твоему самомнению нет границ, – сообщила жена из спальни, протирая лицо на ночь лосьоном.

– Ты всегда умела тонко польстить. Гони наследницу спать, у нее завтра, помнится, контрольная по математике.

– Командовать удается лучше тебе. И почисти мне, пожалуйста, коричневые сапоги.

– Слушаюсь, мэм‑сагиб!

Когда человек всецело увлекается какой‑то проблемой – он вдруг начинает сталкиваться с ее проявлениями на каждом шагу. Днем на станции «скорой» в руках у Джахадзе оказались хемингуэевские «Острова в океане», и он с восторгом довел до сведения окружающих следующую выдержку:

– «Томас Хадсон лежал в темноте и думал, почему все так называемые хорошие люди непереносимо скучны, а люди по‑настоящему хорошие и интересные умудряются в конце концов испортить жизнь и себе, и всем ближним». А?! Откинулся на спинку стула, обведя слушателей блестящими черными глазами.

Возникла небольшая дискуссия.

– «Правильный» человек следует прописной морали. Он вяловат, банален, не способен на оригинальные мысли и поступки. Вот вроде и хороший человек а не тянет к нему, – выразил свое коллективное мнение прекрасный пол.

– Хорошим и интересным людям вообще туго живется. Жизнь такая, – сказал Гриша.

– Молодец Хемингуэй, – раскрыл рот молчавший доселе Звягин. – Ведь не знал, почему, но вопрос поставил верно.

Народ развеселился.

– У вас, как всегда, готово решение любого вопроса, Леонид Борисович?

– Любого не любого… «По‑настоящему хороший и интересный человек» полон жизни и жаден до жизни. Скука, однообразие, бездействие претят ему. Ему всегда необходимы действия и перемены. Он ищет добра от добра, как говорится. И в этом поиске, в этой жажде жизни как бы пересекает грань счастья и благополучия – и ввергает в горе и себя, и близких, с которыми связана его судьба.

– А проще вы можете?

– Могу. Слишком хорошо – тоже не очень хорошо. Во всем нужна мера. Поэтому сплошь и рядом хороший человек совершает хорошие поступки с плохими последствиями. Пожалеет подлеца, возьмет на себя чужую вину, уступит очередь на квартиру слезливому вымогателю, – в ущерб себе и другим хорошим людям.

Вынужденное безделье привыкших к занятости людей располагает пофилософствовать. Речь завели об «Идиоте» Достоевского. Врачи, в отличие от филологов, предпочитают судить о литературном произведении с точки зрения здравой практичности. Сошлись на том, что князь Мышкин был именно слишком хорош, прямо святой, – и в результате своих действий разрушил жизнь и свою, и тех, кому желал добра. Добрые дела фанатика имеют злые результаты.

Звягин цвел: размышлять о вечных проблемах оказалось занятием более увлекательным, нежели он предполагал. Выступать в качестве наставника‑мыслителя было лестно. Ощущая свою власть, он играл с Матвеем, как снисходительный кот с нахальным мышонком. Его зеленые глаза щурились, в голос прокрадывались мурлыкающие ноты. Подкованные каблуки отмеряли по гранитным набережным ритм мысли, как метроном.

– О добре и зле. – Матвей упрятывал едкий изгиб губ в пушистую бородку. – Что сильнее? Что победит?

– Добро и зло – как две стороны листа бумаги, как два полюса магнита; их не существует по отдельности, они всегда вместе. Как ум и глупость, как сила и слабость: мы сравниваем силу со слабостью и только так узнаем, что она сила. Как ты узнаешь, что я делаю тебе добро? Мысленно сравнишь с тем, что я был волен совершить противоположный поступок, и тебе было бы плохо. Смотри: старшина кормит солдат. Добро это? Нет. Это его обязанность, его служба: не накормит – накажут. А вот ты голодаешь, и незнакомый человек тебя взял да накормил. А другой обругал и камнем кинул. Появились добро и зло: одно сравнивается с другим, подразумевает возможность другого. Добра нет самого по себе, оно добро относительно зла. Если исчезнет зло, то добро не с чем будет сравнивать, слово «добро» потеряет смысл и исчезнет: если ты сожжешь одну сторону листа бумаги, исчезнет и другая сторона – сгорит весь лист. Добро и зло – парное понятие, как верх и низ. Поэтому одно никогда не победит другое, они будут вечно.

– А при столкновении в жизни какой человек победит – добрый или злой? Хороший или плохой?

– Плохой, – без колебаний признал Звягин. – В борьбе всегда победит кто? Сильный. Вот два человека равной силы – физической, ума, связей. Один плохой: он способен и на плохие поступки, и на хорошие. Другой – хороший: он не способен на плохие поступки! Получается, что плохой как бы в два раза сильнее, вооруженнее хорошего.

Когда мореплаватель Джеймс Кук оставил полинезийцам пару свиней для разведения, он подарил их не самому доброму, или дружелюбному, или трудолюбивому, а самому воинственному и сильному из туземных царьков: у него никто не сумеет отобрать, у него стадо размножится и со временем достанется всем.

– Получается, что доброта – это слабость? Что такое доброта?

– Доброта – это способность человека принимать чужие интересы и нужды как свои собственные, и действовать во имя интересов другого. Действительно, доброта оборачивается житейской слабостью: она не в силах ломать чужое сопротивление, не в силах противостоять слезам, мольбе, умелому вымогательству, не в силах причинять боль.

А жизнь – это борьба… Совершить что‑то – значит изменить что‑то в мире. Для этого надо преодолеть сопротивление старого, того, что уже есть. Сопротивление окружающих, обывателей, отсталых начальников, устаревших взглядов. Причинить им неудобство, порой и страдание. Поэтому сила связана с жестокостью… Колесо прогресса многим отдавливает ноги. Кто хочет действовать – должен быть готов к тому, что это не всем понравится.

– Но если человек, плюющий на мораль, сильнее того, кто придерживается морали, если без морали легче и вернее добиться своего, – зачем тогда и почему существует мораль?

– В мире есть две истины. Истина того, у кого в нужный момент окажется меч в руке – и истина того, кто не дрогнув встречает этот меч с открытыми глазами и гордо поднятой головой. Кто из них победитель? Первый. Кто победим? Второй.

Практический расчет – это путь к победе. Мораль – это путь к непобедимости.

Силу можно победить большей силой. Мораль нельзя победить ничем. Чем сильнее сила, тем непобедимее мораль, противостоящая ей: она словно отражение этой силы в зеркале.

По порядку.

Что такое мораль? Мораль – это идеал поведения.

А идеал всегда отличается от реальности. На то он и идеал. К нему можно стремиться, но нельзя достичь, как нельзя достичь горизонта. Идеал – это всегда улучшение, как бы ни было хорошо положение вещей в действительности.

Почему существует мораль?

Первое. Любое понятие имеет свою противоположность. Как есть верх и низ, лево и право, тепло и холод, так есть действительность – и мечта, реальность – и идеал. практический расчет – и мораль. Мораль – это именно противоположность голому практическому расчету, как бы его обратная сторона: они противоположны – и неразрывны. Жизнь невозможна без практического расчета: необходимо питаться, одеваться, выживать. А коли существует практический расчет, обязательно существует и его противоположность мораль. Как две стороны листа, как два полюса магнита.

Второе. Человек хочет жить. Это значит – хочет действовать. Это значит

– что‑то изменять в мире. Поэтому он никогда не может удовлетвориться действительностью, стремясь к дальнейшему, стремясь к большему, к лучшему. Покуда человечество живет – оно имеет будущее, имеет перспективу, имеет идеал. В том числе идеал поведения.

М‑да – с древних, времен мораль практически не изменилась, а люди не стали лучше… Но это естественно. Законы природы неизменны: побеждает сальный и умелый. Средства житейского успеха всегда те же: расчет, жестокость, эгоизм, коварство. Поэтому неизменной остается и их противоположность – мораль: благородство, честность, доброта. Может практический расчет победить мораль в житейских делах? Конечно. Может уничтожить мораль? Никогда. Как нельзя уничтожить свое отражение в зеркале, как нельзя уничтожить одну сторону листа, сохранив при этом другую.

Зачем существует мораль? Зачем нужна?

Первый ответ прост: чтобы люди не грызлись, как волки. Она отчасти сдерживает. Обеспечивает обществу какой‑то покой, комфорт, возможность спокойного созидания, развития. То есть, ограничивая практическую выгоду отдельных людей, приносит практическую пользу обществу в целом.

Второй ответ чуть‑чуть сложней. Жить – значит ощущать (мы говорили). Чем сильнее ощущение – тем полнее жизнь. Раздираться противоречием – сильное ощущение: человек хотел бы и преуспеть житейски, и быть на высоте морали. Мораль нужна, чтобы было это противоречие, это сильное ощущение, необходимое живому человеку.

Полнота жизни – это значит испытывать и счастье, и горе. Соблюдая мораль, человек может проиграть житейски. А любой ценой добиваясь выгоды ‑он то и дело попирает мораль, что влечет презрение окружающих и муки совести. Выигрывая в одном – он проигрывает в другом. Победа и поражение стучатся к нему в дверь бок о бок. И радуясь тому, чем обладает, человек печалится о том, что упустил. Мораль нужна, чтобы испытывать это, – чтобы жить полной жизнью.

– Категорический императив старика Канта: хотя все практические доводы велят поступать плохо, поступать надо все‑таки хорошо… По‑вашему, это просто оттого, что мораль и практическая выгода – противоположности?..

– В каком‑то смысле. Я тебе это объяснил, как умел.

– Как говорил Эмерсон, «Если тебе нужно что‑то, человек, то возьми это, и заплати положенную цену», – задумчиво произнес Матвей, глядя, как старушка кидает куски булки уткам, плавающим в Лебяжьей канавке.

Звягин, впервые слыша имя Эмерсона, кивнул неопределенно. Его собеседник, испытующе косясь, снял очочки, неторопливо протер носовым платком:

– А вообще в философии вы напоминаете мне помесь динозавра с головорезом, – без намека на почтение отвесил он. – Потрясающая комбинация из примитивности и напора!

– В жизни ты напоминаешь мне комбинацию из паралича и чесотки, – в тон ответил Звягин. – Помесь манной каши с волчком.

– Вы учились остроумию в казарме?

– Нет, в медицинском институте. В армии я учился делать свое дело – в любых условиях и без сопливых размышлений.

– Ваше дело – гипсовать переломы и вправлять вывихи?

– Иногда приходится вправлять и мозги. В чем ты имеешь возможность убедиться на собственном примере.

– Ваши лекции способны свести с ума профессора философии!

– А то у них нет иных поводов для сумасшествия. Никогда еще не слышал о профессоре философии, сошедшем с ума после беседы с врачом. Обычно они это делают до беседы.

– Их счастье, что они вас не знают.

– Возможно. Просто они, наверно, редко падают ночью в воду, предположил Звягин. – Зачем вы свалились в Крюков канал, профессор?

Матвей подумал, обидеться или нет. Обижаться было невыгодно – разговор хотелось бы продолжить (да и взять реванш в пикировке). В молчании они приблизились к воротам Летнего сада, двинулись по пустоватой вечерней аллее меж белеющих статуй.

– «Фельдфебеля в Вольтеры дам…» – проворчал он с интонацией, которую можно было счесть примирительной.

– Какие еще есть претензии у студента к фельдфебелю? – выдержав паузу, откликнулся Звягин.

Глядя под ноги, шаркая по утоптанной земле, Матвей сказал с мрачностью:

– Несправедливо это все…

– Что именно?

– Жизнь несправедлива. Сила зла и слабость добра. Преуспевание подлецов и страдания честных людей. Торжество порока над добродетелью! Понимаете, во мне самое главное надломилось – вера в справедливость. Скажите, вот вы верите в торжество справедливости?

– Я предпочитаю не верить, а знать.

– И что же вы знаете?

– Что в природе, в истории нет справедливости или несправедливости, а есть только объективные законы. Человек убивает дерево, чтобы согреться и выжить в стужу. Заяц ест морковку, а волк ест зайца. Черепаха живет дольше человека. Женщины в муках рожают детей, а мужчины от этого избавлены. Камень, брошенный вверх, падает вниз. Какое отношение к справедливости имеет закон всемирного тяготения? Он – истина, и только.

Справедливость – это соответствие происходящего морали. Это мораль в действии.

Но мы говорили, что мораль находится в вечном противоречии с практическим расчетом и проигрывает ему в житейских делах.

Справедливость – это торжество добра над злом, добродетели над пороком.

Но мы говорило, что эта борьба вечна, и никогда одно не победит другое.

Справедливость – это наше представление о том, какой должна быть жизнь.

Но мы говорили, что человек никогда полностью не удовлетворится действительностью, всегда будет стремиться к изменению, к улучшению, к идеалу. Поэтому представление о том, какой должна быть жизнь, всегда будет расходиться с реальной жизнью.

Справедливость – это желаемая действительность.

Но желаемая действительность всегда отличается от той, что уже есть. Потому что человек хочет жить. А это значит – действовать. А это значит изменять мир. А это значит – стремиться к тому, чего еще нет.

Справедливость – это идеал жизни.

А идеал всегда отличается от реальности. Всегда. На то он и идеал.

Справедливость – это стремление к изменению жизни, улучшению, развитию, достижению идеала.

Это стремление вечно. Поэтому всегда будет представление о справедливости и тяга к ней.

Когда мы говорим, что что‑то в жизни несправедливо, – это значит, что наши представления о торжестве морали и добра не соответствуют реальной жизни. В которой торжествует не мораль, и не добро, а сила. Которая, увы, чаще связана со злом. (Если нам кажется, что иногда слабость побеждает силу, то это только кажется. Сила – не то, что кажется силой, а то, что побеждает.)

Несправедливость – это наше несогласие с реальной жизнью. Потому что мы всегда неудовлетворены реальностью и стремимся к ее изменению.

Несправедливость – это разрыв между тем, что есть, и тем, что должно быть по нашему разумению. Разрыв между действительным и желаемым. Между реальным и идеальным. Между настоящим и будущим. Между достигнутым и перспективой.

Этот разрыв вечен, потому что вечно стремление к лучшему. Поэтому всегда будет существовать несправедливость.

– Так что же – так всегда и мучиться?

– Почему мучиться? Бороться!

– Зачем?.. Если так будет всегда?..

– Чтоб быть человеком. А не ходячим кишечником для переваривания пищи.

– Но неужели нельзя принять жизнь такой, какая она есть?

– Понять можно. Примириться нельзя.

– Почему?

– Потому что наша доля – жить. Значит – оставить свой след в мире. Изменить хоть что‑то. А иначе – все равно, что и не жил.

В подсветке прожекторов вспыхнул шпиль Михайловского замка. Ветер трещал флагами на Марсовом поле. Город был пропитан историей.

Позднее Матвей говорил, что Ленинград, наверное, наложил свой отпечаток на ход звягинских рассуждений. Прямые перспективы, логически рассчитанные линии, сочетаемая единым планом архитектура оказали влияние (полагал он) на то, как Звягин представлял себе устройство мира.

Звягин пожимал плечами, находя это предположение слишком надуманным и искусственным. И улыбался рассеянно.

Он вообще приобрел некоторую не свойственную ему рассеянность. На прогулках забредал в незнакомые места. Не всегда откликался на обращение. И даже лицо несколько утратило обычную резкость черт.

Зато, словно по закону сообщающихся сосудов, мужская определенность и твердость линий начала угадываться в лице Матвея. Выражение, которое Звягин издевательски называл «любимая кошка сдохла», присутствовало все реже.

«Это естественно, – говорил Звягин жене, излагая за ужином свои успехи на ниве просвещения юных интеллигентов. – Мужчине требуется простой и честный взгляд на вещи. Который позволяет действовать согласно убеждениям. Томление юности – как корь, которой надо переболеть и выйти из болезни здоровым. Знающим, что к чему. Жаль, – добавлял он, – люди редко знают, что к чему. Большинство, махнув рукой, перестает задаваться вечными вопросами, а меньшинство мучится ими всю жизнь». Жена, однако, сомневалась, что достаточно объяснить человеку, как создан мир, – и ему сразу станет легче и веселее жить.

– Дело не в том, чтобы объяснить, – возражал Звягин, покачивая туфлей и посасывая молоко, – а в том, чтобы дать человеку страстно желаемое. Заболевшему от несчастной любви дай взаимность – и он выздоровеет. Разорившемуся банкиру верни состояние – и он не застрелится. Короче – напои жаждущего.

– Ты стал разговаривать сплошными афоризмами.

– Ты потолстел, – с неудовольствием сказала дочка. – У тебя стала больше талия.

– Но она еще есть?

– Папка, ты мне не нравишься.

– Дожили, – сказал Звягин. – Вот и признание.

– Ты всегда был чем‑то занят. И всегда был веселый. А сейчас валяешься на диване, читаешь книжки и ничего не делаешь.

– Папа просвещается, – сказала жена. – Пусть читает. Лучше поздно, чем никогда.

– Я думаю! – возмутился Звягин. – Можно сказать – мыслю!

– Да‑да – «следовательно, существую». Тогда почему у тебя растут бока, а не голова?

– Прекрати оттачивать на родном отце свое остроумие! Почему у тебя растет нахальство, а не благонравие?

– Оно уже выросло. У меня переломный возраст.

– Ирина, хозяйка ты в доме или нет! – воззвал Звягин. – Гони несовершеннолетних спать!

Несовершеннолетние затаились в темноте своей комнаты, бдительно следя сквозь оставленную щель за развитием разговора.

– Леня, – осторожно спросила жена, погремев в раковине посудой, неужели ты всерьез уверен, что открываешь истину в последней инстанции?

Звягин добросовестно поразмыслил,

– Я допускаю такую возможность, – наконец ответил он.

– Ты полный дилетант. А у этого твоего Моти как‑никак философское образование.

– По части философских категорий мне с его профессорами не тягаться. Но по части здравого смысла я никому уступать не собираюсь. Почитать умные книги – так на свете много разных истин. Из них человек выбирает ту, которая ему нужна.

– Перестань изрекать афоризмы, это надоедает. Не трогай молоко, я оставила его на утро, сварить кашу!

– Моя истина ему как раз. Без розовых красок и трагических вздохов. Жить и работать, глядя жизни в лицо!

– Пошли спать, – сказала жена, вытирая руки. – Тебе завтра работать. Глядя жизни в лицо.

На «скорой» изменения, произошедшие со Звягиным, также не могли остаться незамеченными. Высказывался ряд предположений: влюбился (но тогда почему поправляется, а не худеет?), заболел (но тогда почему такой здоровый вид?), попал в неприятности (но разве можно допустить, чтобы с неуязвимым Звягиным что‑то случилось?).

– Леонид Борисович, о чем вы сейчас думаете? – игриво поинтересовалась диспетчерша Валечка из‑за своей стеклянной перегородки.

– А? Что? – не сразу отозвался Звягин, вернувшийся с вызова и так и оставшийся стоять в вестибюле, глядя в окно, за которым уже набухали почки. – А… Видишь ли, существуют так называемые типические сновидения: полеты и кошмары. Почему человек летает во сне? Заметь, в юности летает, а с возрастом – все реже. А потому, что в юности энергии больше, нервная система сильнее. И ей требуются сильные ощущения. И сознание спящего рисует действие, дающее такое ощущение! Взять – и полететь: это уже какое‑то сверхдействие, совершение невозможного! Человек стремится к небывало сильным ощущениям – а они связаны с действиями, каких еще в жизни не было. Так же и кошмары… Человек испытывает сильнейшее ощущение, ужас, – и ощущение связано во сне с действием необычным, невозможным: кошка разговаривает, или темная сила в дверь ломится… Человек видит во сне то, чего не бывает, потому что с этим связаны сильные ощущения, которых ему не хватает наяву. Тяга к совершению максимального, небывалого…

– Мама моя родная, – сказала Валечка. – Леонид Борисович, вы в отпуск скоро идете?..

– Вопрос хороший, – туманно ответил Звягин. – Мне самому вся эта история уже начала надоедать. Но надо сначала додумать до конца…

(«Когда я додумал до конца, то аж сам удивился, – рассказывал он впоследствии. – Я не знаю, что такое гений, но гением себя на минуту почувствовал. Стояла тихая такая весенняя ночь, звезды над черными крышами, – романтика, одним словом. Пил я молочко на кухне, шевелил потихоньку мозгами, никого не трогал. И тут вдруг до меня и дошло, как устроен мир. Даже жутко сделалось…»)

Матвей звягинскую теорию воспринял сравнительно спокойно. Возможно, потому, что светило солнце, чирикали воробьи, спешили по улицам люди, настраивала обстановка на бодрый лад. А возможно, потому, что воспринять готовую истину из чужих уст или дойти до нее самому – вещи, как известно, весьма и весьма разные.

– Итак, что такое жизнь вообще? – тоном заправского лектора начал Звягин их встречу, которую полагал заключительной и последней. – Что такое жизнь на Земле? И во Вселенной?

Как живет растение? Берет питание из Земля и поглощает солнечную энергию. Растение потребляет энергию земного вещества и Солнца непосредственно своим организмом.

А травоядные животные? Они потребляют ту же энергию, уже сконцентрированную в растениях. И превращают ее в тепло и движение своего тела.

А хищники? Потребляют ту же энергию, добытую и переработанную сначала растениями, а потом животными. Трава растет месяц, коза набивает ею желудок весь день, волк съедает козу за десять минут. Потребление и переработка энергии ускоряется, растет!

А человек? Он не просто ест мясо – он жарит его или варит, поэтому полнее и легче усваивает съеденное. То есть потребляет еще более концентрированную, переработанную энергию. Ест не траву, а перетертое зерно пшеницы, печеное на огне – хлеб: масса энергии! (Цивилизация шагала вперед и переделывала мир быстрее и больше всего там, где ели хлеб – где потребляли больше энергии и больше выделяли ее в окружающий мир, переделывая его!)

История жизни на Земле – это история того, как увеличивалось потребление, переработка и выделение энергии, содержащейся в Земле.

Когда человек стал человеком? Когда овладел огнем! Сумел выделить энергию, содержащуюся в полене: уничтожить кусок дерева, превратив его в тепло и свет. Огонь – это защита от хищников, хлеб, металл, цивилизация, преобразование мира. (Вот почему на огонь тянет смотреть бесконечно – это тяга к максимальному действию, максимальному изменению мира: дерево исчезает, отдавая всю заключенную в нем энергию, рождая тепло и свет. Огонь – это жизнь Вселенной в миниатюре. А живое тянется к жизни.)

Сначала человек жег леса. Потом – каменный уголь и торф.

Потом – нефть. Потом научился выделять энергию, заключенную в атомном ядре. И уже приблизился в выделению абсолютно всей энергии, заключенной в веществе – к аннигиляции. То есть вещество целиком превращается в свет: супервзрыв, исчезновение без остатка.

Итак?..

Итак, все имеющее свое начало имеет и конец. Наша Земля не вечна. Есть разные теории: остынут глубины планеты, развеется в пространстве атмосфера, потухнет Солнце. Теперь еще прибавилась возможность ядерной войны.

Галактики гибнут во взрывах звезд, рождающих новые галактики.

Наука полагает, что не вечна и Вселенная. Какое самое большое действие можно вообще себе представить? Уничтожение всей Вселенной и рождение новой Вселенной. Вселенский взрыв. Аннигиляция. Конец всего и начало всего снова. Выделение и преобразование всей энергии Вселенной.

Вот по этому пути, к этому результату (логически рассуждая) и движется человечество. Поэтому я думаю, что войны не будет. Слишком мелко. Мы созданы для более крупных дел.

– Это невообразимо… – произнес Матвей после длительного молчания, пытаясь переварить услышанное,

– Не более невообразимо, чем то, что Земля круглая, а не плоская, и вертится вокруг Солнца, а не оно вокруг нее. Или я слишком сложно говорил?

– Но человечество этого не хочет!

– Верно. Человечество хочет жить. То есть – действовать и изменять мир. А любое явление (повторяю в сотый раз) со временем переходит в свою противоположность. Созидательная деятельность человечества перерастает в разрушительную. Гробить свою планету мы уже начали.

– Послушайте… вы это всерьез?

– Так же всерьез, как то, что человек произошел от обезьяны.

– Но если допустить, что это правда… это ужасно?

– Отчего? – холодно отозвался Звягин. – Конец будет еще нескоро.

– Вы человеконенавистник!

– О! – удивился Звягин. – Как говорят в Одессе, чтоб у тебя было столько рублей, сколько человек я спас. Прости за хвастовство. – Последовал искушению и отвесил Матвею щелчок – звонко, как по арбузу.

– Но ваша теория – человеконенавистническая!

– Да я‑то чем виноват, если это правда. Насколько я понимаю, правда, уточнил он.

– Но такая правда отнимает надежду. Она вредна. Есть вещи, которые лучше не знать!

– Браво первая валторна. Вот речь, достойная философа. От правды не спрячешься. Раньше или позже все равно с ней столкнешься. Человек не баран должен знать все. Почему я тебе долдоню букварные истины? – разозлился Звягин. – У тебя мозги заело?

– Если допустить безумное предположение, что вы правы – тогда зачем все? Зачем прогресс? Зачем наши труды? Если все так кончится…

– Ты веришь в загробную жизнь? – неожиданно спросил Звягин.

– Я?! Нет. А что?..

– Ты знаешь, что когда‑нибудь умрешь?

– Н‑ну…

– Это не мешает тебе есть, пить, думать? Влюбляться, покупать новый костюм, мечтать о карьере? Радоваться жизни? Смотри, как экономно действует природа: создать человека, наделить его разумом – и за считанные тысячи лет он уже дошел до термоядерной реакции, а ведь так выделяется энергия в звездах! Логично предположить, что человек – одно из орудий Вселенной на определенном этапе ее развития.

– Да какой же смысл в такой жизни?! – возопил несчастный студент.

– Вот мы и подошли к вопросу, с которого началось наше знакомство, – с удовлетворением отметил Звягин. Распахнул плащ, прищурился, подмигнул: Дай‑ка мне определение: что такое смысл? А?

– Я уж лучше послушаю… – было бурчание в ответ.

– Под смыслом мы понимаем цель и конечный результат каких‑то действий. Смысл маневров – в выигрыше битвы, смысл изобретения – в облегчении труда. И так далее.

Смысл жизни человечества – в преобразовании мира. Конечный результат жизни человечества – превращение всей массы нашей Вселенной в свет, рождение новой Вселенной.

Смысл жизни отдельного человека – внести максимальный вклад в преобразование мира. Что и выражено в старой истине: человек должен делать самое большое, на что он способен.

Смысл – это предназначение. Смысл жизни солдата – в победе, ученого – в открытии, художника – в создании шедевра.

Исполняя предназначение, человечество живет и идет вперед. Поэтому смысл и в том, чтобы рожать детей и сеять хлеб, – и в том, чтобы открывать новые земли и изобретать новые машины.

Это – объективно. А субъективно – смысл в том, чтобы как можно больше и сильнее перечувствовать всего за время жизни.

Устраивает?

– Как у вас все просто! Получается – смысл в том, чтобы жить на всю катушку?

– Да. Можно сказать и так.

– И все? Но ведь должен быть еще какой‑то высший смысл! Иначе почему люди всегда пытались найти его?

– Отвечаю. Смысл книги – в идее, встающей за набором слов. Смысл формулы – в законе природы, который формула обозначает. Смысл – это глубина и суть происходящего, открывающаяся за внешними деталями.

Найти смысл – означает познать до самой глубины, понять до конца.

Найти смысл жизни – значит познать жизнь до конца, до последнего предела.

Но предела познания не существует!! Познание бесконечно!! Увеличим изображение мельчайшей пылинки в миллиард, в триллион раз – и в ней откроется целая вселенная. Самая мельчайшая вещь состоит из еще меньших. Почему камень падает вниз? Потому что он притягивается Землей. Почему? Потому что существует закон всемирного тяготения. Почему? Потому что между элементарными физическими частицами существуют силы притяжения. Почему? А вот потому. Дальше наука еще не раскопала. А когда раскопает, возникнет следующее «почему».

Поэтому такой поиск смысла жизни – как погоня за горизонтом, постоянно отодвигающимся.

– Получается, что такой смысл – непостижим?..

– Да. Принципиально непостижим. Высший, абсолютный смысл всего – это абстракция, противоположность всему ясному, конкретному, постижимому. Непостижимое – противоположность постижимому. Как верх и низ, как две стороны листа. Есть одно – должно быть и другое. Как предмет и его отражение в зеркале. Но проникнуть за плоскость зеркала нельзя.

Почему же смысл жизни все‑таки ищут?

Заметь – ищут обычно в молодости. Когда страсти сильнее, тяга к ощущениям острее. В пору сильных желаний. И это желание (понять смысл жизни) не может быть удовлетворено. Ощущение неудовлетворенности – сильное ощущение? – необходимо молодому человеку, как воздух. Без него жизнь неполна. А юноше нужна полнота жизни. Полнота ощущений. Радостей и мук, надежд и разочарований.

Человечеству необходимы неразрешимые задачи! При попытках решить их возникают и решаются другие задачи, разрешимые. Это вечный стимул к постижению мира.

– Я бы хотел когда‑нибудь написать обо всем этом книгу… – задумчиво произнес Матвей. Наклонился и завязал шнурок на стоптанной туфле.

– «Хотел бы», «когда‑нибудь»… Так возьми и напиши! Или всю жизнь собираться с духом будешь?

– А вы сами?

– А мне это уже не интересно. Я не писатель. С меня достаточно того, что я разобрался в этом сам и объяснил тебе. – Звягин легко улыбнулся, в солнечном проблеске седина на его висках вспыхнула отчетливо и ярко.

– Но мы решили еще не все вопросы?..

– «Мы пахали…» Вот тебе их и решать. Как говорится, вся жизнь впереди.

Они простились коротко. Долгих прощаний несентиментальный Звягин терпеть не мог.

– Навалятся опять неразрешимые проблемы – звони. В крайнем случае.

– Спасибо, Леонид Борисович…

– Привет!

Матвей долго следил за удаляющейся прямой фигурой, пока она не затерялась среди прохожих, не растворилась в сумерках. Потом посмотрел на часы и поехал в общежитие – обсудить с компанией услышанное.

А Звягин, придя домой, послонялся в поисках какого‑нибудь занятия, вынес мусорное ведро, прочистил засорившуюся конфорку газовой плиты и решил лечь спать пораньше: завтра пятница, двенадцатое число, конец недели и день получки, – дежурство обещало быть тяжелым, удастся ли еще за сутки поспать. (В такие дни много происшествий.)

– Как твой Мотя? – поинтересовалась дочка.

– Будет жить, – зевнул Звягин. – Ему скоро сессию сдавать. А тебе, кстати, экзамены. Всех могу вразумить, кроме собственной дочери, пожаловался он.

– А ты не слишком жестоко огорошил мальчика своими мрачными объяснениями? – спросила жена.

– За одного битого двух небитых дают, – равнодушно отозвался муж. Послушать тебя – так я вообще изверг и вивисектор. Ему нужна была ясность. Точка опоры. Осознание трудностей жизни. Он их получил. Хуже нет, когда заморочат с детства голову иллюзиями, изобразят мир в розовых красках, а потом жизнь оказывается иной, и впадает человек в черный пессимизм.

– Когда ты перестанешь изъяснятся афоризмами?

– Сейчас, – ответил Звягин. Раскрыл книгу и прочитал: – «Моя старость и величие моего духа побуждают меня, невзирая на столькие испытания, признать, что ВСЕ – ХОРОШО». Софокл, «Эдип». – Кинул книгу на диван, сунул руки в карманы, качнулся с носков на пятки, сощурился. – Это ж надо, какое везение. Могли ведь и не родиться.

– Кто? – спросила жена.

– Да кто угодно, – сказал Звягин. – Хоть мы с тобой.

Снял с журнального столика стопу книг и расставил их на полках.

– А что будет с мальчиком дальше, как ты думаешь?

– Врач – не нянька. Не могу же я интересоваться судьбами всех больных бесконечно. У меня их десяток за дежурство бывает.

– Леня, цинизм тебе не удается…

– Папе все удается, – заступилась дочка.

– Папа у нас крупный специалист по просовыванию верблюда через игольное ушко, – с неизъяснимой улыбкой сказала жена.

– Я пошел спать, – решительно объявил Звягин.

Шлепнувшись в постель, он прокричал из спальни:

– А верблюдом, чтоб ты знала, назывался канат для швартовки судов. Так же как маленький якорь до сих пор называется кошкой.

Спальня вокруг него заструилась, волна плеснула у ног, в берег вцепилась голубоглазая сиамская кошка, за нее держался важный двугорбый верблюд; а за верблюдом с шорохом въехал килем в песок крутобокий финикийский корабль под полосатым квадратным парусом: палуба полна знакомых лиц, а у мачты стоит Матвей и записывает тростниковой палочкой на свитке папируса основы интенсивной терапии, которые диктует ему Звягин, засевший в тенистом кусте… Засыпал Звягин мгновенно.
обращений к странице:17119

всего : 11
cтраницы : 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 |

Партнеры проекта
Другие сейчас читают это:
Партнеры проекта
Это интересно
Партнеры проекта
 
 
ГРЕХИ и СОЖАЛЕНИЯ ЕСТЬ МЕЧТА? ЦЕЛЬ? Я БЛАГОДАРЮ ДНЕВНИК МУДРОСТИ
  • Я плохо поступаю. Да. Я общаюсь с одним человеком, обсуждая всех других, я унижаю их, обзываю, смеюсь над ними.... Они об этом и не подозревают, считают ме...
  • Я научилась плакать, стала давать волю слезам. Раньше я гордилась своей стойкостью, а теперь публично выражаю свои эмоции. Гордиться ли этим? Я делаю драму напо...
  • не знаю и не хочу знать, для чего и зачем я живу
  • буду жить в своем доме с туями и елями во дворе на Кавказе, в моем городе. Буду ездить на машине Прадо белого цвета, у меня будет свой салон, отличная работа. б...
  • хочу новую 4-комнатную квартиру в новостройке в центре города
  • Съездить в Индию на две недели
  • Я благодарю вас всех было интересно почитать
  • Я благодарю
  • Я благодарю жизнь за то,что она есть!
  • # Смелость – это цена, которую требует жизнь за душевное равновесие.
    ...

  • Если бог решит что тебе пора умереть, так оно и будет, даже если ты в него не веришь......
  • Меня зовут Олег, мне 24 года. Да, ты знаешь я сам не ожидал увидеть столько писем когда захотел сам написать тебе. По-моему это говорит только об одном, что ты ......
  • КНИГИ НА ФОРУМЕ АНЕКДОТЫ ТРЕНИНГИ
  • Сила мысли, её контроль и культура...
  • Секреты уверенности в себе...
  • Трансферинг реальности...
  • Шефский роман...
  • СИЛА РАЗУМА. Эрнст Холмс...
  • 18.08.2019 16:46:07 Как жить дальше после измены жены ???...
  • 16.08.2019 3:30:22 Компьютерные игры - плохо или хорошо?...
  • 12.08.2019 14:53:10 Мой муж игрок, что делать...
  • * mous наблюдает гениальную картину. Я выдал парнишке ноутбук, чтоб он проверил работоспособность мониторов, которые валяются в комнате с условным названием "склад хлама". Комната находится в конце ко...
    читать все анекдоты
    Партнеры проекта
    Подписка
     Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
    PSYLIVE - Психология жизни 2001 — 2017 © Все права защищены.
    Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной в сети PSYLIVE допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на PSYLIVE.RU.
    Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), только по письменному разрешению редакции.
    Связь с редакцией | Реклама на проекте | Программирование сайта | RSS экспорт
    ONLINE: Техническая поддержка и реклама: ICQ 363302 Техническая поддержка 363302 , SKYPE: exteramedia, email: psyliveru@yandex.ru, VK: psylive_ru .
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика