Главная
Блоги
  Войти
Регистрация
 
Психологическая литература > ОХОТА НА ОВЕЦ

ОХОТА НА ОВЕЦ

Автор:Харуки Мураками
Добавлено : 14.08.2007 11:48:00


Содержание
СТРАННЫЙ РАССКАЗ ЧЕЛОВЕКА СО СТРАННОСТЯМИ (2)         [версия для печати]

- Чуть раньше я говорил тебе о посредственности, - продолжал секретарь. - Однако же, говоря об этом, я вовсе не собирался обвинять в посредственности лично тебя. Я только имел в виду, что весь мир, в принципе, — одна сплошная посредственность; ты же представляешь собой посредственность, поскольку являешься частью этого мира. Или ты так не считаешь?

- Ну, не знаю...

- Мир - посредственность. В этом нет никаких сомнений. Вопрос: был ли мир такой же посредственностью в древние времена? Нет! В древние времена мир представлял собой хаос, а хаос ничего общего с посредственностью не имеет. Мир начал скатываться к посредственности, как только человек отделил средства производства от повседневной жизни. Когда же Карл Маркс изобрел понятие пролетариата - он тем самым окончательно закрепил мир в состоянии посредственности. Именно поэтому сталинизм и примыкает к марксизму. Лично я почитаю Маркса. Он - один из тех редких гениев, чья память вбирала в себя великий Хаос древнего мира. За то же самое, кстати, я почитаю и Достоевского. Но марксизма не признаю. Слишком много посредственности.

Он издал горлом какой-то невнятный звук.

- Сейчас я говорю с тобой очень откровенно. Таким образом я выражаю тебе признательность за то, что до этого ты очень откровенно говорил со мной. Итак, сейчас я буду отвечать на твои, скажем так, вопросы наивно-естественного происхождения. Но после того, как я закончу на них отвечать, - свобода выбора дальнейшей линии поведения у тебя уже будет весьма и весьма ограничена. Я желаю, чтобы ты с самого начала понимал такие вещи отчетливо. Если же говорить совсем просто - твоя ставка в игре повышается. Ты согласен?

- А что мне еще остается? - пожал я плечами.

- Сейчас в этом доме умирает старый человек, - сказал секретарь. - Причина смерти ясна. В голове у него - огромный сгусток крови. Гигантская гематома - шишка такой величины, что деформируется мозг... Ты что-нибудь смыслишь в нейрохирургии?

- Да почти ничего...

- Если говорить простым языком - кровяная бомба. Кровь застопоривается, собирается в одном месте - и сосуд разбухает до невероятных размеров. Что-то вроде змеи, проглотившей мячик для гольфа. Взрыв - и мозг прекращает функционировать. А оперировать нельзя: от малейшего вмешательства бомба тут же взорвется. То есть, если называть вещи своими именами, - остается просто ждать смерти. Может быть, он умрет через неделю. А может быть, через месяц. Этого не знает никто.

Поджав губы, он неторопливо вздохнул - и выпустил воздух из легких.

- В смерти его нет ничего удивительного. Все-таки старик уже, да и болезнь очевидна. Удивительно другое: как ему удалось оставаться живым так долго?

Что он хотел сказать - я совершенно не понимал.

- На самом деле, никто бы не удивился, если бы он умер тридцать два года назад. - продолжал он. - А может, и сорок два. Его гематому впервые обнаружили американские врачи, проводившие медосмотр арестованных за военные преступления класса "А". Было это осенью 1946 года - незадолго до Токийского процесса. Взглянув на рентгеновский снимок, врач испытал настоящий шок. С такой огромной гематомой в мозгу жить на свете, да жить поактивней простого смертного - это не укладывалось у многоопытного врача в голове. Пациент был переведен в больницу при церкви Святого Луки, реквизированную под армейский госпиталь, где начал получать на редкость обстоятельное лечение.

Прошел год с начала лечения - но врачи по-прежнему ничего не понимали. Ничего - кроме того, что он может помереть в любую минуту, да самого факта, что он каким-то чудом, несмотря ни на что, продолжает жить. А пациент, как ни в чем ни бывало, продолжал находиться в полном здравии без каких-либо осложнений. Его мозг работал так же безупречно, как и у любого нормального человека. Почему - непонятно. Логический тупик. Человек, который по всем показателям должен быть мертв, продолжал жить и двигаться у всех на глазах...

Все, что удалось выяснить, - лишь самые общие закономерности протекания болезни. Так, через каждые сорок дней начинались приступы сильной головной боли, продолжавшиеся трое суток. По словам самого больного, впервые такие приступы случились с ним в 1936 году; этот год и стали предположительно считать временем образования гематомы. Боль была непереносимая, и пациенту начали вводить болеутолители. А проще говоря - наркотики. Те действительно снимали боль, но вместо этого вызывали галлюцинации. Чрезвычайно яркие и эмоционально насыщенные галлюцинации. Что он при этом испытывал - известно лишь ему одному, но было очевидно: ощущения не из приятных. Описания того, как проходили эти галлюцинации, хранятся в Медицинских архивах Армии США. Тот врач действительно записывал все очень подробно. Я нелегально получил доступ к этим документам; несмотря на очень сухой, официальный тон, от чтения этих записей, я уверен, у многих шевелились волосы на голове. Далеко не каждый смог бы выдерживать подобные ужасы регулярно в течение всей своей жизни.

Отчего происходили настолько жуткие галлюцинации - не понимал никто. Скорее всего, предполагали врачи, против энергии, которую вырабатывала гематома, мозг в своем обычном состоянии реагировал физической болью. Когда же снималась болевая блокада - энергия гематомы посылалась в виде импульса раздражения уже напрямую в отдельный участок мозга, где и трансформировалась в галлюцинации. Что-то в этом духе. Разумеется, то была не более чем гипотеза. Однако этой гипотезой очень заинтересовались в Штабе Армии США. И начали кропотливейшее расследование. Особо секретное расследование силами американской военной разведки. Зачем иностранной военной разведке понадобилось заниматься болезнью частного лица - точным ответом я до сих пор не располагаю, но могу предположить несколько возможных версий.

Первая и наиболее вероятная версия - что под вывеской так называемых "медицинских исследований" осуществлялся сбор информации очень деликатного свойства. Конкретно, эти "исследования" могли служить источником разведданных о Китае - и каналом для получения опиума одновременно. Армия Чан Кай-Ши терпела затяжное, поэтапное поражение, и у американцев оставалось все меньше "своих связей" в Китае. Поэтому им до дрожи хотелось заполучить в руки контакты, которые Сэнсэй держал в голове. Однако на открытом, официальном допросе подобные вещи не выяснишь. Факты же говорят, что как раз после серии таких "исследований" Сэнсэя и выпустили из тюрьмы безо всякого суда. Уже это заставляет предположить, что состоялась сделка. Свобода - в обмен на информацию.

Вторая возможная версия: американцев заинтриговала взаимосвязь между чрезвычайно эксцентричной фигурой Сэнсэя как лидера правых - и его гематомой. Я еще расскажу об этом подробнее, это действительно любопытное наблюдение. Но как бы там ни было - сам Сэнсэй вряд ли знал, почему оставался в живых. Жизнь сама по себе - явление непостижимое; откуда нам знать, почему мы живем на свете? Так и с Сэнсэем. Понять, почему он жив, можно было лишь одним способом: вскрыв ему череп. То есть - очередной тупик.

Третья версия связана с "промыванием мозгов". С гипотезой о том, что, посылая заданные импульсы раздражения в мозг человека, можно вызвать у него вполне определенные галлюцинации. Очень популярная гипотеза в те времена. Есть точные сведения, что именно в тот период Соединенные Штаты собирали группу ученых для проведения особых исследований по этому вопросу.

На которую из этих трех версий разведка делала главный упор - сказать трудно. Также неизвестно, к каким результатам привели эти "исследования" в конечном итоге. Все это погребено в истории. Правду знают лишь непосредственные участники тех событий: горстка американских офицеров высшего ранга, да сам Сэнсэй. До сих пор ни единому человеку, включая меня, Сэнсэй об этом не рассказывал ни слова - и, видимо, никогда уже не расскажет. Поэтому все, что ты слышишь сейчас - не более чем мои предположения.

На этих словах он прервал свою речь и негромко откашлялся. Сколько времени прошло с момента моего появления в комнате - я не сказал бы даже приблизительно.

- Впрочем, насчет периода образования гематомы - то есть, о событиях вокруг 36-го года - я разузнал кое-какие подробности. Зимой 32-го года Сэнсэй попал за решетку как соучастник запланированного убийства важной персоны по политическим мотивам. Его жизнь в застенке продолжалась до июня 36-го. Остались записи в тюремных документах, заключения медицинской экспертизы, да и сам Сэнсэй не раз при случае рассказывал об этом. Если все это собрать вместе и обобщить - получается следующая картина. Вскоре после заключения в тюрьму у Сэнсэя развилась жесточайшая бессонница. Причем не просто бессонница. Бессонница крайне опасной степени. Трое, четверо суток, а порой и целую неделю подряд он не смыкал глаз ни на секунду. В те времена политических преступников допрашивали особыми методами: не давали им спать до тех пор, пока не признаются. Над Сэнсэем же старались с усиленным рвением: его дело касалось, ни много ни мало, тайной войны между фракцией Императорского пути и группой Государственного контроля... Так вот, стоит человеку на таком допросе только попытаться заснуть - как его тут же обливают ледяной водой, секут бамбуковыми палками, слепят глаза ярким светом, выбивая из него сонливость самыми жестокими способами. Несколько месяцев в таком режиме - и практически любой человек превращается в мусор. Сонный нерв полностью разрушается. Человек либо умирает, либо сходит с ума, либо же - напрочь отучается спать. Сэнсэй ступил на третий путь. Избавиться от бессонницы ему удалось лишь к весне 1936 года. То есть, как раз к тому времени, когда образовалась его гематома. О чем это говорит?

- Вероятно, острейшая бессонница вызвала какой-нибудь затор крови в мозгу - и образовала гематому. Так?

- Да, такую гипотезу можно выдвинуть, исходя из элементарного здравого смысла. Это - первое, что приходит на ум неспециалисту; то же самое, скорее всего, пришло в голову и американским военным врачам. Но все-таки подобного объяснения недостаточно. Я убежден: здесь не хватает еще какого-то важного фактора. Сдается мне - как раз того самого, который и обусловил образование такой необычной гематомы. Подумай сам - ведь на свете немало людей с гематомой в голове; однако же, ни у кого еще эта болезнь не принимала настолько странных форм. И, к тому же, такая гипотеза не объясняет, почему Сэнсэй до сих пор оставался жив.

В его речи и вправду ощущался какой-то здравый смысл.

- Кроме того, история болезни Сэнсэя содержит в себе еще одно загадочное явление. Дело в том, что именно весной 36-го Сэнсэй как бы переродился в другое существо. До этого времени Сэнсэй - посредственность, ничем не примечательный фанатик правых. Родился на Хоккайдо третьим сыном в семье бедняка-крестьянина; в двенадцать лет уехал на поиски работы в Корею; ничего толком не нашел, вернулся домой - и вступил в партию правых. Бравый молодчик, кровь с молоком: лишь бы мечом помахать - вот и все достоинства. Наверняка, и читать-то не мог как следует. Тем не менее, летом 36-го он выходит из тюрьмы - и начинает расти как на дрожжах, перебирается с одного поста на другой, обретая все больший вес в мире правых. Откуда ни возьмись, обнаруживаются у него и общественная харизма, и убедительность в рассуждениях, и умение срывать овации аудитории, и политическая прозорливость, и решительность, а главное - выдающаяся способность заставлять общество двигаться в нужном для лидера направлении, играя на слабостях толпы...

Он снова вздохнул и негромко откашлялся.

- Разумеется, в политической философии Сэнсэя никаким альтруизмом не пахло. Но как раз это заботило его меньше всего. По-настоящему он был озабочен одним вопросом: до каких пределов власти он сможет развернуть свою Организацию. Примерно так же, как Гитлер разворачивал свою, вынося напрочь лишенные альтруизма идеи о "сферах обитания" и "избранной расе" на общегосударственный уровень. Сэнсэй, однако, таким путем не пошел. Он пошел в обход - теневой, закулисной дорогой. Очень специфическая форма жизнедеятельности: двигать общество изнутри, самому не высовываясь наружу. Поэтому-то в 37-м он и поехал в Китай... Впрочем, ладно. Вернемся к его болезни. Все, что я хочу сказать - время образования гематомы в мозгу Сэнсэя и время его перевоплощения совпадают.

- То есть, вы полагаете, - сказал я, - что между образованием гематомы и перевоплощением Сэнсэя причинно-следственной связи нет; что эти события произошли параллельно, но объединяет их какой-то один определяющий фактор. Так?

- А ты и правда неплохо соображаешь, - заметил секретарь. - Сказано в точку и лаконично.

- Но как все это связано с овцами?

Он достал из сигаретницы вторую сигарету, подбил ее, как и прежде, ногтем с одного конца и зажал в губах. Но прикуривать не стал.

- Рассказываю по порядку, - сказал он.

И комнату вновь затопила гнетущая тишина.

- Нами создана Империя, - внезапно продолжал он. - Могущественная теневая Империя. В наших руках - самые разные сферы человеческой деятельности. Политика, финансы, массовая коммуникация, чиновники, культура - а также многое, многое другое, о чем ты и представления не имеешь. В наших руках - даже те, кто против нас. Все - от сторонников этой власти до ее врагов - находятся под полным ее контролем. Большинство из них даже не подозревают, что их судьба - в наших руках. То есть, Организация создана и действует чрезвычайно утонченными, не сказать - пугающе изощренными методами. А создал ее Сэнсэй в одиночку, сразу после войны. Теперь же, если Государство сравнивать с судном, Сэнсэй - единоличный Властитель Трюмов на этом судне. Стоит ему открыть шлюзы - и судно начнет тонуть. Пассажиры не успеют сообразить, что случилось, как окажутся на дне морском...

Тут он поднес, наконец, к сигарете огонь.

- Но даже такой власти, как наша, когда-нибудь приходит конец. Конец Империи наступит со смертью ее Императора. Ведь власть эта создана гением-одиночкой - и поддерживается, только пока этот гений жив. Согласно моей гипотезе, всю эту систему он организовал и поддерживал до сих пор благодаря существованию некоего загадочного, лишь ему известного фактора. Умрет Сэнсэй - и наступит конец всему. Потому что Организация являет собой не бюрократический аппарат, но - совершеннейший механизм, послушный мозгу одного человека. В этом - суть всей Организации; но в этом же заключена и главная ее слабость. Точнее, была заключена. Со смертью Сэнсэя Империя рано или поздно распадется на части - и ее останки, как пылающие Дворцы Валгаллы, сгинут навеки в пучине Всемирной Посредственности. Продолжить дело Сэнсэя не сможет никто. Владения Империи поделят на части - и величественные дворцы сравняют с землей, чтобы на их месте построить многоквартирные жилмассивы. Мир однообразия и определенности. Мир, в котором нет места для проявления Воли. Впрочем, не знаю: может быть, ты считаешь, что это правильно - все поделить на всех. Но тогда ответь на такой вопрос. Правильное ли дело - строить однотипные жилмассивы по всей Японии, когда в стране не хватает песчаных побережий, гор, рек и озер?

- Не знаю, - ответил я. - Я даже не знаю, уместно ли так вообще ставить вопрос.

- А ты не дурак, - сказал секретарь и сцепил пальцы обеих рук на колене. Даже сцепленные, пальцы эти сразу начали пульсировать в каком-то едва уловимом ритме. - Разумеется, разговор о жилмассивах - всего лишь пример. Объясню подробнее. Вся Организация по большому счету состоит из двух частей: головы, которая движется вперед - и хвоста, который своими усилиями эту голову вперед проталкивает. Есть, конечно, и другие органы, которые выполняют другие функции; но в целом именно эти две части и определяют цели и средства Организации. В остальных частях нет почти никакого смысла. Головная часть называется "Органом Воли", хвостовая - "Органом Прибыли". Когда бы и кем ни обсуждалась Организация Сэнсэя - у всех в голове один только Орган Прибыли. И когда после смерти Сэнсэя начнется раздел Империи - все также набросятся на Орган Прибыли. Никто не жаждет ничего от Органа Воли. Ибо никто не может понять, что это такое... Вот о каком "дележе" я хотел сказать. Волю нельзя поделить на части. Она либо наследуется на все сто процентов - либо на эти же сто процентов бездарно утрачивается.

Длинные пальцы продолжали плясать в странном ритме на колене моего собеседника. За исключением этого, все в нем оставалось таким же, как и в начале разговора. Тот же непонятно на что направленный взгляд, те же холодные зрачки, то же правильное лицо без какого-либо выражения. Лицо его было обращено ко мне под абсолютно тем же углом, что и в самом начале встречи.

- И что же такое Воля? - поинтересовался я.

- Концепция, управляющая пространством, временем и событийной вероятностью.

- Не понимаю.

- Никто не понимает. Один лишь Сэнсэй чувствует это на инстинктивном уровне. Строго говоря, здесь необходимо отречься от Самосознания. Именно с этого и начнется настоящая Революция. Выражаясь доступным тебе языком, речь идет о революции, в результате которой капитал воплотится в труде, а труд - в капитале.

- Похоже на утопию...

- Наоборот. Сознание - это утопия, - отрезал он. - Все, что ты слышишь от меня сейчас - не более чем слова. Сколько бы слов я не произносил - тех проблем, которые охватывает Воля Сэнсэя, ими объяснить невозможно. Разговаривая с тобой, я лишь демонстрирую свою личную зависимость от этой Воли - находясь, кроме того, еще и в непосредственной зависимости от языка. Здесь же нужно, в первую очередь, отрицание Сознания и отрицание Языка. В наше время, когда такие столбовые понятия европейского гуманизма, как "индивидуальное сознание" и "непрерывность эволюционного процесса", теряют свое содержание - любые слова превращаются в бессмыслицу. Бытие не есть проявление чьей-либо частной воли, это ­ явление хаотическое. Ты, сидящий передо мной - вовсе не индивидуальное существо, а лишь частица всеобщего Хаоса. Твой хаос - это и мой хаос. Мой хаос - также и твой. Бытие - это общение. Общение суть Бытие.

Мне вдруг стало казаться, будто в комнате страшно похолодало - так, что я бы даже не возражал, если бы где-нибудь здесь для меня приготовили хорошую теплую постель. "Ну вот, еще и в постель заманивают", - мелькнуло в голове... Да нет, ерунда. Конечно же, мне просто так показалось. Стоял ранний сентябрь, и за окном вовсю стрекотали цикады.

- Все попытки расширить границы сознания, - продолжал он, - которые вы предпринимали - а точнее, собирались предпринять в середине шестидесятых годов, закончились полным провалом. И неудивительно: если только увеличивать объемы сознания, не меняя при этом качества индивида, - глупо ожидать в итоге чего-либо, кроме депрессии... Вот что я имел в виду, когда говорил о посредственности. Хотя здесь уже сколько ни объясняй - ты все равно не поймешь. Да и я, собственно, не требую от тебя понимания. Говорю же все это лишь потому, что стараюсь быть с тобой откровенным.

Он выдержал очередную паузу - и продолжал:

- Рисунок, который я передал тебе - копия. Оригинал подшит к истории болезни, хранящейся в одном из госпиталей Армии США. Проставлена дата: 27 июля 1946 года. Нарисовано рукой самого Сэнсэя по требованию врача. Как иллюстрация к описанию его галлюцинаций. Так вот, согласно данным из истории болезни, эта овца являлась Сэнсэю в галлюцинациях с необычайной регулярностью. Выражаясь языком цифр, в 80-ти процентах случаев, то есть - в четырех видениях из пяти к нему приходила овца. Заметим: не просто овца, а овца со звездообразным пятном на спине.

Далее — герб с изображением овцы, который ты видел на зажигалке. Сэнсэй постоянно использует этот герб как свою эмблему, начиная с 1936-го года. Как ты, вероятно, уже заметил, на гербе - та же самая овца, что и на рисунке из военного госпиталя. Более того, абсолютно та же овца - и на фотографии, которую ты сейчас держишь в руках. Итак, не кажется ли тебе, что за всем этим скрывается некий особый смысл?

- По-моему, простое совпадение...

Я хотел, чтобы мой ответ прозвучал как можно небрежнее - но это у меня получилось плохо.

- Это еще не все, - продолжал секретарь. - Сэнсэй с большим рвением собирал все об овцах, любую информацию и документы - как официальные, так и "для служебного пользования". Раз в неделю он самолично садился за стол - и долго, часами просматривал все газеты, вышедшие в Японии за эту неделю, отбирая из них все статьи и заметки, которые хоть в малейшей степени касались "овечьей" темы. Я сам постоянно помогал ему в этом. Повторяю, Сэнсэй занимался этим с огромным рвением. Как будто искал что-то одно - и не мог найти. И когда болезнь приковала его к постели, я продолжил эти поиски по своей личной инициативе. Настолько все это меня заинтересовало. Что-то явно было во всем этом, что-то должно было появиться. И вот появляешься ты. Ты - и твоя овца. А это уже, как ни рассуждай, совпадением не назовешь.

Я взял со стола зажигалку и взвесил на ладони. От ее тяжести было приятно руке. Не слишком увесисто, но и не слишком легко. Бывает на свете такая вот приятная тяжесть.

- Почему Сэнсэй с таким рвением занимался поисками овцы? У тебя есть какие-нибудь соображения?

- Да не знаю я! Почему бы вам не спросить самого Сэнсэя? Уж он-то быстро все объяснит...

- Спросил бы, если бы мог. Но вот уже две недели Сэнсэй в коме. Боюсь, что сознание к нему уже не вернется. А когда Сэнсэй умрет, вместе с ним уйдет в могилу неразгаданной и его Тайна - тайна овцы со звездой на спине. А вот этого я уже вынести не могу. И дело здесь не в личной потере; мною движут гораздо более высокие принципы - личной преданности, например.

Я откинул крышку у зажигалки, повернул колесико, высек пламя - и захлопнул крышку.

- Может быть, мой рассказ тебе кажется чистейшей воды нелепостью. А может даже - ты прав, и все это действительно сплошная нелепица. Но я хочу, чтобы ты понимал: никаких других путей у нас не осталось. Сэнсэй умрет. Умрет единственная Воля. И все, что окружало эту Волю, обратится в пепел. А то, что останется, можно будет выразить разве только при помощи цифр. И кроме этого - ничего. Вот поэтому я хочу во что бы то ни стало найти овцу.

Впервые за время разговора он закрыл глаза и просидел так несколько секунд. Затем открыл глаза - и произнес:

- Вот тебе моя гипотеза. Повторяю: всего лишь гипотеза. Не понравится - тебе лучше тут же о ней забыть. Я предполагаю, что эта овца - прототип Воли Сэнсэя.

- Что-то вроде "зоологического" печенья? - вставил я. Он не обратил на это внимания.

- Скорее всего, овца эта сама забралась Сэнсэю в голову. Году эдак в 36-м. И с тех пор уже более сорока лет продолжает жить у него внутри. Там у нее и лужайки свои, и рощи березовые. В общем - все, как на твоей фотографии. Что ты об этом думаешь?

- Я думаю, что это необычайно интересная гипотеза, - очень вежливо сказал я.

- Это не просто овца. Это ОЧЕНЬ - ОСОБЕННАЯ - ОВЦА. Я желаю ее найти, и мне нужно твое содействие.

- И что же вы будете делать, если найдете?

- Да ничего. Сам я ничего не могу. Всего, что я хотел бы совершить, слишком много для меня одного. Пожалуй, останется лишь наблюдать, как умирают мои желания. Если, конечно, овца не пожелает чего-то сама. Вот тогда я хотел бы сделать все, что в моих силах, для выполнения ЕЕ желаний. Ибо со смертью Сэнсэя в моем существовании уже не останется почти никакого смысла.

И он замолчал. Молчал и я. Только цикады продолжали скрежетать за окном. Да деревья в саду ближе к вечеру зашуршали листьями посильнее. В доме же по-прежнему висела могильная тишина. Казалось, флюиды смерти - будто вирусы болезни, от которой некуда скрыться - заполнили воздух этого дома. Мне представилось пастбище в голове у Сэнсэя. Трава пожухла - и овца навсегда ушла, оставив после себя лишь пустое бескрайнее поле.

- Итак, повторяю: я хочу, чтобы ты объяснил, откуда у тебя эта фотография.

- Не скажу, - сказал я.

Он вздохнул.

- Я говорил с тобой откровенно... И ожидал, что ты будешь так же откровенен со мной.

- Рассказывать я просто не вправе. Если я это сделаю - боюсь, что у человека, который передал мне фотографию, могут возникнуть неудобства.

- То есть, - парировал он, - у тебя есть основания предполагать, что неудобства возникнут у него в связи с овцой?

- Да нет у меня никаких оснований! Просто мне так кажется. Как-то все это с ним действительно связано. И пока я вас слушал - все больше про это думал. Здесь что-то вроде ловушки... Нутром чую, понимаете?

- И именно поэтому ты ничего не скажешь?

- Именно поэтому, - кивнул я и немного подумал. - Вообще, насчет причинения неудобств я могу говорить достаточно авторитетно. Сам я почти в совершенстве владею искусством доставлять неудобства окружающим людям. И поэтому стараюсь жить так, чтобы не было надобности это делать. Хотя, в конечном итоге, именно от этого окружающие испытывают еще большие неудобства. Тут уже, как ни верти, ­ все едино. Доставлять неудобства своим действием я не могу изначально. Не позволяет моя внутренняя установка...

- Непонятно.

- Ну, то есть - посредственность может проявляться по-разному и в разных формах, вот и все.

Я зажал в губах сигарету, прикурил от зажигалки, которую все еще держал в руке, затянулся и выпустил дым. На душе пусть совсем чуть-чуть, но полегчало.

- Не хочешь говорить - не говори, - произнес секретарь. - В таком случае ТЕБЕ САМОМУ придется найти овцу. Это - наше окончательное условие. Если в двухмесячный срок начиная с сегодняшнего дня тебе удастся найти овцу - ты будешь вознагражден и получишь все, чего только ни пожелаешь. Не сможешь найти - и твоей фирме, и тебе самому наступит конец. Ты согласен?

- А куда мне деваться? - пожал я снова плечами. - Вот только ­ что, если здесь какая-то ошибка, и овцы со звездой на спине с самого начала просто не существовало в природе?

- Конечного результата это все равно не меняет. И для тебя, и для меня вопрос стоит так: найдешь ты овцу или нет. Одно из двух - и ничего посередине. В душе мне будет жаль тебя; но, как я уже говорил, твои ставки повысились. Отобрал у других мяч в игре - так уж, будь добр, сам беги и сам гол забивай. А есть там ворота или нет - это твои проблемы.

- В самом деле, - сказал я.

Он извлек из нагрудного кармана толстый конверт и положил на стол передо мной.

- Вот тебе на расходы. Не хватит - позвонишь, добавлю. Вопросы?

- Вопросов нет, есть одно впечатление.

- Какое же?

- В целом вся эта история - какой-то дурацкий бред, в который просто невозможно поверить. Но странно: именно из ваших уст она звучит чуть ли не как чистейшая правда. Могу поспорить - если бы все это пытался рассказывать я, мне в жизни бы никто не поверил...

Губы у моего собеседника чуть заметно скривились. При известной доле воображения это можно было даже принять за улыбку.

- Ты выезжаешь завтра. Повторяю: два месяца, начиная с сегодняшнего числа.

- Но это же адский труд. Двух месяцев может запросто не хватить. Ничего себе задачка - отыскать одну-единственную овцу на такой огромной территории!...

Секретарь, не отвечая ни слова, очень пристально смотрел мне в лицо. Под долгим взглядом этих глаз я вдруг ощутил себя плавательным бассейном, в который вот уже много лет не наливали воды. Заплесневелым бассейном с потрескавшимся дном, без капли воды и без малейшей надежды на то, что когда-нибудь его еще хоть раз используют по назначению.

Человек в черном разглядывал меня с полминуты - и затем очень медленно раскрыл рот.

- Теперь тебе лучше идти, - произнес он.

Что говорить - мне и самому так показалось.
обращений к странице:7900

всего : 43
cтраницы : 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | Следующая » ... [31-60]

PSYLIVE - Психология жизни 2001 — 2017 © Все права защищены.
Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной в сети PSYLIVE допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на PSYLIVE.RU.
Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), только по письменному разрешению редакции.
Связь с редакцией | Реклама на проекте | Программирование сайта | RSS экспорт
ONLINE: Техническая поддержка и реклама: ICQ 363302 Техническая поддержка 363302 , SKYPE: exteramedia, email: psyliveru@yandex.ru, VK: psylive_ru .
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика